Том кисло покивал. К сожалению, некоторые вещи можно понять только опытным путём. Может он спрашивать у отца, но ничто ему не заменит, не восполнит то, что пропустил в детстве – модель семейных отношений. Но важно ли это сейчас? Нет. У него больше нет семьи, которую можно беречь. Потому что не ценил её, узы ему мешали, мешали свободно дышать. Уз больше нет, но отчего-то свобода не в радость. От этой свободы горечь на языке и в груди пустота с плесневелым запахом склепа. Это не свобода, а ненужность, вот, чем оборачивается воля.
- Оскар тебя обижает? – обеспокоился Кристиан, услышав тревожный звоночек в словах сына о сложностях семейной жизни.
- Нет, Оскар хороший. А вот я не очень, - ответил Том сурово по отношению к себе, но честно.
- Том, тебе сложнее, чем другим людям, но это делает тебя не плохим, а особенным.
- Ты тоже считаешь меня недоразвитым? – Том взглянул на отца. – Я часто считаю. Недоразвитым, недоделанным. У меня что-то вечно не так, - добавил он и повернул голову прямо.
- Ты излишне жесток к себе. Никто из людей не идеален, и это делает нас собой.
Да, люди не идеальны, и в этом своя прелесть. Оскар тоже совсем не идеальный, но именно недостатки, фирменные не всегда положительные черты делают его тем, кто он есть, тем, кого Том полюбил и с кем рядом чувствует «Я дома». И Оскар тоже полюбил его вместе со всеми недостатками. Но в этом-то и проблема – Оскар полюбил именно его, недоразумение с претензией на попытки быть человеком, а он всё равно умудрился всё испортить. Умудрился разочаровать там, где не было ожиданий.
Том украдкой посмотрел на отца. Может быть, он не только не вынужден, но и не должен лгать? Ведь именно из-за молчания он оказался в этой кошмарной ситуации полного краха. Он должен исправляться, должен сказать папе правду, потому что близкие люди должны быть искренны друг с другом, на обратном он уже обжёгся. Но как же сложно сказать, поступить не так, как почему-то всегда поступает! Как сложно полностью самостоятельно сделать выбор, от которого зависит, по какому пути пойдёт будущее, и нет никаких гарантий; выбор, за который отвечать только тебе самому.
Внутри Том снова кричал, а снаружи взгляд в одну точку в попытке принять решение. Но как сложно его принять, когда вся ответственность на тебе, когда рядом нет того, кто подскажет, подстрахует и чуть что всё исправит. Когда есть только ты, мысли и жалкие, неумелые попытки просчитать всё и выстроить дальновидный план, по ходу которого не сядешь в лужу и не окажешься в ещё большей жопе.
Том безнадёжно запутывался и не мог сдвинуться с мёртвой точки в сторону хоть какого-то выбора. Отказ выбирать – тоже выбор, в данном случае по умолчанию означающий решение молчать. Но он должен сделать выбор осознанно, подумать: «Я выбираю…» и быть верным избранному пути, сам чувствовал потребность в ответственности за свою жизнь, зависящую от каждого принятого решения.
По логике он должен научиться на своём печальном опыте и не молчать, начать ломать это неправильное, вредоносное в себе, что разрушило его счастье. Но, с другой стороны, из благих намерений папа может помешать, если он встанет на тернистый путь построения своей жизни в надежде всё вернуть.
- Том, почему ты с осени не отвечал на звонки? – спросил Кристиан.
Повернувшись к отцу, Том не смог сдержать удивления. Не отвечал? Разве папа звонил? В те дни, когда он был включён, они не разговаривали ни разу с середины прошедшего лета, папа не звонил. Не звонил?.. Матерь Божья, звонил! Помимо воли Том расширил глаза, вспомнив, как Джерри игнорировал множество папиных звонков и сообщений, в этом расколе у него был принцип – я не общаюсь с твоей роднёй. Тому захотелось закрыть ладонью лицо, но он сдержался. Тем временем отец добавил:
- Несколько раз я звонил Оскару, он каждый раз объяснял, почему ты не можешь говорить, но что-то мне подсказывает, что он всё придумывал.
Том не знал, что ответить. Мозг вскипел и отказывался рождать оправдание.
- Пап, Оскар не придумывал. То есть… - Том зажмурился и основанием ладони потёр между бровей. – Да, не придумывал. Каждый раз, когда ты звонил, я действительно не мог разговаривать.
- Почему ты ни разу не перезвонил?
- Это уже другой вопрос, - Том выпрямил спину и поднял взгляд к потолку. – Но я не могу объяснить, почему так поступал.
- Том, мне кажется, что ты многое не договариваешь, и это меня беспокоит, - серьёзно произнёс Кристиан, не отводя взгляда от профиля сына.
«Да, да, да, я не договариваю! Я болею, снова болею! Я в разводе и не знаю, что мне теперь делать, моя жизнь пошла под откос! Оскар слышать меня не хочет, а я без него не умею жить!», - мысленно прокричал Том, какой-то частицей себя надеясь, что папа услышит, как-то поймёт, и ему придётся всё рассказать, поделиться гнетущей ношей.