- Совершенно точно. В ноябре исполнилось.
- Ты умнее меня, - вновь покачал головой Том. – Но у нас с Джерри всё сложно и нетипично, - он снова понурил голову. – Поэтому я и не хотел никому рассказывать, только считанные люди могут понять нашу ситуацию и не сделать хуже в попытках помочь.
Минтту не поняла один момент:
- Чем помощь может тебе помешать?
- Тем, что если я буду бороться, родители из благих намерений могут мне помешать, и я не смогу сделать всё то и так, как мог бы в одиночестве, без надзора. И маленький совсем, но шанс есть, что меня отправят лечиться. С моим анамнезом моё согласие не обязательно, - вздохнул Том. – А я не хочу в клинику, традиционное лечение для меня пустая трата времени, оно мне не поможет. Поэтому я и говорю, что всё сложно и непонятно, а теперь ещё сложнее, потому что рядом нет Оскара, он же был моим доктором, - он грустно-грустно улыбнулся уголками губ, большими пальцами потирая тыльные стороны ладоней.
- В смысле доктором? – нахмурилась Минтту, вновь не поняв брата.
- Оскар психиатр по образованию, думаю, папа говорил.
- Да, об этом мне известно.
- По специальности он работал всего пару месяцев, папа заставил. А я в том учреждении как раз проходил лечение, и его назначили моим новым лечащим врачом, так мы и познакомились. Так у нас и повелось – Оскар доктор, а я его первый и единственный, вечный пациент. Оскар сам много раз шутил, что его жизненное предназначение – быть моим доктором.
Помимо воли губы снова тронула улыбка, потому что эти воспоминания такие милые, трогательные, дорогие сердцу, даже несмотря на то, что речь идёт о тяжёлой психиатрии и последнем среди романтических месте, в котором принудительно лечат самых опасных и сложных пациентов. Всё это неважно, когда прошли смутные дни, память имеет свойство забывать плохое. Когда всё прошло и книга той истории захлопнулась на замок. Где бы раздобыть отмычку?
- Какая интересная история, - сказала Минтту. – Я не верю в любовь, но вы действительно как будто созданы друг для друга.
«Хотелось бы верить, что в действительности так и есть», - подумал Том, вспоминая своё молчание, как Оскар на него смотрел и короткие гудки, подобные автоматной очереди, и обрывы связи, когда утром пытался дозвониться и всё сказать.
После короткого молчания он повернулся к сестре:
- Минтту, пожалуйста, пообещай мне, что никому ничего не расскажешь.
Девочка поколебалась, но согласилась:
- Ладно.
- Поклянись, - настоял Том.
- Я пока не определилась, к какой религии себя причислять и нужно ли мне это, но хорошо, клянусь.
- И пообещай, что не будешь себя винить, если что-то пойдёт не так и со мной что-то случится. Это будет не твоя вина, что ты промолчала, а моя, что я потребовал у тебя хранить секрет.
- Хорошо, я обещаю, что буду молчать и не буду себя винить, - кивнула Минтту. – Должна же я как-то компенсировать то, как вела себя в шесть лет.
- Да, ты была жестока, - признал Том.
- Эй, я была маленьким ребёнком!
- Ты же сама только что сказала? – не понял Том причину возмущения сестры.
- Мне так говорить можно, это была я, но взрослому обвинять шестилетнего ребёнка странно и неправильно.
- Ты умеешь приводить весомые доводы, - заметил Том, удивлённый тем, как виртуозно младшая сестрёнка разгромила его и заткнула одной фразой, причём ничуть не грубой.
- Да, многие говорят, что это мой талант. – Минтту подумала и, хитро блеснув глазами, посмотрела на брата, говоря полушутя: – Но одного моего раскаяния мало для молчания. Ты тоже пообещай – если вы с Оскаром снова сойдётесь, ты пригласишь меня в гости. Я давно хочу побывать во Франции, особенно в Ницце. А зачем ехать в город в качестве туристки, когда у тебя там брат шикарно живёт? – заканчивала она, широко улыбаясь, что позволило Тому понять, что ему не ставят ультиматум и не используют.
- Договорились, - улыбнулся в ответ Том и протянул руку для скрепления шуточного-не-шуточного уговора.
И всё-таки здорово иметь родных, которые выслушают, поймут, поддержат, даже когда ты этого не хочешь и думаешь, что лучше молчать, а получается, что раскрываешь тайну и становится немного легче, чуточку светлее в беспросветном промозглом мраке, потому что ты не один. Полнясь признательных эмоций, Том не постеснялся и озвучил свои мысли:
- Знаешь, это здорово – иметь родных, знать, что ты не один, даже когда минуту назад тебе казалось, что это не так. Мне есть, с чем сравнивать. Когда-то я жил с чувством и пониманием, что в целом огромном мире у меня никого нет, это тяжело и страшно, поверь мне. А потом у меня появились вы, и теперь я знаю, что, что бы ни случилось, я не одинок, у меня есть большая семья.