- Да, я понимаю тебя. Мне тоже нравится быть частью большой семьи. – Минтту подумала секунду и добавила: - Разве что Оили я бы из неё вычеркнула. После рождения Марса она как с ума сошла. Я думала – может, послеродовой психоз или депрессия, но нет, она такая сама по себе, она изменилась в ещё более худшую сторону. Может, зазналась, что теперь успешна и знаменита, живёт со своим Маэстро, не знаю.
- Не будь к ней строга. Мы никогда не знаем, что внутри у другого человека, - проявил мудрость Том, следом думая: «Уж я-то знаю об этом не понаслышке. Идиот».
- На самом деле я её всегда любила и по-прежнему люблю, она моя сестра. Но после переезда в Шотландию она как будто забыла о нас, и это обидно. Не за себя, у нас с ней всегда были сложные и своеобразные отношения, - качнула головой девочка, - за остальных. Даже с Кими её отношения охладели.
Значит, не показалось, что Оили как-то странно себя ведёт. Но об этом думать Том тоже не захотел, собственные проблемы по-прежнему первостепенны. Страдания надо страдать, не распыляясь по сторонам.
- Подожди, - Том нахмурился, посмотрел на сестру. – Сегодня в аптеке ты говорила так, словно думаешь, что мы с Оскаром вместе.
Минтту пожала плечами:
- Я посчитала аптеку не подходящим местом для подобного разговора, поэтому подыграла твоей легенде.
- Ты вправду очень смышлёная и разбираешься в тонкостях общения, - с уважением произнёс Том и затем потупил взгляд. – Я этой науке до сих пор учусь и, мягко говоря, больших успехов не делаю.
- У меня была отличная школа жизни, - улыбнулась Минтту ободряюще и задорно. – Многодетная семья, испанские родственники минимум каждый год, а ещё мамины родители. Помню, когда мама лечилась, а папа уехал к тебе, он оставил нас с ними, и в итоге вся работа по дому, готовка, покупка продуктов и так далее легли на плечи Оили, поскольку мне было только десять лет, бабушка Мартта радикально исповедует убеждение, что не надо вмешиваться в жизнь детей, они сами себя воспитают, а дедушка не лезет. Они иногда попадались нам на глаза в качестве фантомов, наблюдающих, чтобы мы были живы. О, как Оили ругалась… Я думала, она в конце концов отравит меня, - посмеялась девочка, - а скорее всех, чтобы заботиться только о себе.
- Мне жаль, что из-за меня вы остались одни и пережили сложности, - сказал Том, в действительности испытывая вину за то, что так получилось.
Он же уже тогда был взрослым, с ним был Оскар, то есть один он не остался бы, а его младшие сёстры, и так лишившиеся на довольно долгое время мамы, остались наедине с бытом и своими проблемами.
- Тебе было нужнее, - без лукавства ответила Минтту и снова заулыбалась. – Вообще, будь у тебя старший брат «а-ля старшая сестра Оили», ты бы с малых лет разбирался во всех тонкостях взаимодействия и выживания.
Тихо посмеявшись под нос, Том неловко потёр затылок:
- Может быть, мне поехать пожить к Оили, пусть погоняет меня?
- Ты ей нравишься, она не будет с тобой сильно злобствовать.
- Правда? – удивился Том.
- Да. Ещё когда мы с тобой познакомились, Оили говорила, что рада тому, что ты нашёлся и приехал к нам, просто не показывала этого. У неё в принципе проблемы с проявлением чувств, потому часто кажется, что у неё их вовсе нет.
«Они с Оскаром действительно подходят друг другу», - подумал Том, и от собственной мысли передёрнуло, и по коже пробежала волна злостных мурашек.
Как хорошо, что у Оили сын и Миранда. Том сошёл бы с ума, если бы застал её на своём месте рядом с Оскаром, и вполне мог схватиться за оружие. Убить или покалечить родную сестру – ужаснее не придумаешь, но в тот момент Том бы об этом не думал.
О том, что Оскар может сойтись с кем-нибудь другим, с женщиной или мужчиной, Том пока что не задумывался. В его внутреннем поле ревность плескалась через край, но не водилась мысль, что Оскар может завести отношения с кем-то, кто никак не связан с ним. Просто отношения, новую историю. У Тома-то она одна за целую жизнь, и другой он не представляет.
- Дай я тебя обниму, раз мы выяснили, что друг друга любим, - сказала Минтту с улыбкой. – Раньше же тебя нельзя было трогать.
Том тоже улыбнулся, от души, и с удовольствием подался навстречу сестре, обнимая её в ответ, впервые за почти месяц чувствуя себя по-настоящему хорошо. Но момент кое-что испортило, Том нахмурил брови.
- Минтту, я чувствую твою грудь.
- Я в курсе, что она у меня растёт, - отозвалась девочка.
Том разомкнул объятия, сел прямо, говоря:
- Почему ты не носишь бюстгальтер или топик?
- Потому что мне неудобно. Почему я должна их носить только потому, что так принято? Я не думаю, что они мне нужны.
- Но я не должен чувствовать или видеть твою грудь, - проговорил Том, ощущая неудобство разговора. – Это как-то неправильно, я же твой брат.