- Том, грудь – это всего лишь часть моего тела, не больше, не меньше. Если я обниму тебя с утра после пробуждения, с большой долей вероятности почувствую твою эрекцию, но не обращу внимания и буду понимать, что она никакого отношения ко мне не имеет.
Неловкость накалялась. Открыв и закрыв рот, путаясь в том, что хочет и может на это ответить, Том покачал головой:
- Минтту, я просил тебя не касаться моей интимной жизни.
- Это не интимная жизнь, а физиология, - невозмутимо возразила девочка, не видя в обсуждаемых вещах ничего постыдного.
- Да, в данном случае это физиология, но всё же – не надо, - Том поднял руки, прося сестру прекратить заставлять чувствовать себя ужасно неудобно.
- Том, что с тобой не так? – нахмурилась Минтту. Том удивлённо посмотрел на неё, и она продолжила: - Что у тебя за проблемы с женщинами?
- У меня нет никаких проблем с женщинами.
- Очень похоже, что есть. У тебя острая реакция на разговоры о месячных и неприятия темы, ты боишься женской груди.
- Я не боюсь груди, - веско возразил Том. – Она мне нравится. Я… - хотел сказать, что вид пышной женской груди его цепляет и всегда цеплял и иногда очень хочется потрогать, но вовремя подумал, что это совсем не то, что стоит рассказывать малолетней сестре, и замолк на полуслове.
- Ты же гей? – не поняла Минтту.
- Я не гей. Я люблю Оскара, а не всех мужчин вижу привлекательными.
- А, у вас пан-отношения?
- Как это понимать?
- Пан – от пансексуальность. То есть вы выбрали друг друга вопреки тому, что вам не нравятся мужчины, привлеклись тем, какой каждый из вас человек, тем, какие эмоции испытываете вместе.
- Получается, что так, - согласился Том.
Минтту помолчала немного, подумала и заявила:
- И всё-таки что-то здесь не так. Что-то странное есть в твоём отношении ко всему женскому.
- Во-первых, ты не права, - отрезал Том, не желая и дальше развивать тему и оправдываться. - Во-вторых, даже если права – всё равно. В моей жизни нет женщин, кроме родственниц, и не предвидится, мне не нужно решать свои проблемы с противоположным полом, чтобы построить отношения с девушкой.
Не злился, только если чуть-чуть, но Тому не нравилось, когда ему ставят диагнозы. Хватит с него одного, снова актуального и зовущегося красивым именем Джерри.
Глава 6
Глава 6
Там, где-то далеко, всё казалось легко;
Там ищем, не найдём, помним, но не вернём.
Здесь, всё не так, кто-то друг, кто-то враг;
Здесь даже сны без тебя не нужны.
Dj Smash, Птица©
Велик был соблазн остаться и плыть по течению. Остаться у бабушки с дедушкой, где ему всегда хорошо, где он вечный ребёнок, любимый ребёнок с соответствующим отношением. Здесь будет кров, забота, отсутствие стылого страшного одиночества, что может выесть, как острой ложкой, и из обязанностей только помощь по дому и то, если сам захочет. Здесь можно долго жить, кутаясь в жизнерадостное испанское тепло, как в живительный компресс от отравленной раны, довольствуясь украдкой приходящим светлым чувством, что жизнь продолжается, она идёт прямо сейчас и всё даже хорошо. Можно довольствоваться данностью и поверхностным счастьем, сплетённым из обыденной жизни, так миллионы живут. Можно жить под крылом, в родовом гнезде, откуда когда-то давно выпорхнул папа, и думать, что оно как-то всё самой наладится. А как иначе? В твоей жизни всегда всё само менялось и налаживалось, без твоих усилий. Наверное, остаться – это лучший вариант, очень-очень манящий. Но.
Но слова сестры о том, что ему нужно поговорить с Джерри и попробовать понять, чего он хочет, натолкнули Тома на мысль, что Джерри не просто так в корне изменил его жизнь. Конечно, он и до того, сам понимал, что план Джерри имеет смысл и цель, он никогда и ничего не делает просто так, но многие вещи лучше осознаются, когда их говорит кто-то другой. А значит, проблема не исчезнет и в будущем снова грянет гром, если Том ничего не будет предпринимать. Джерри не остановится, пока не добьётся своего, организованный им сокрушительный развод ещё раз это доказал.
Скрепя сердце, Том принял решение вернуться в Лондон, который Джерри по определённым критериям выбрал в качестве места, где он «начнёт жизнь с чистого листа». Воротит от английской столицы, настроение портится и на коже ощущается фантомный холод от одной мысли о сером и сыром мегаполисе, где люди всё время бегут, не улыбаются, и им ни до кого нет дела. Но раз Джерри выбрал Лондон, значит, в этом есть смысл (а смысл как минимум в том, чтобы ему не было просто) и придётся принять эту данность и существовать в навязанных декорациях города, где всё чужое.