- Мне необходимо срочно позвонить своему супругу. То есть бывшему супругу. Это вопрос жизни и смерти! Я очень обидел его и добился развода. Я совершил огромную ошибку. Потому что… - Том осёкся, подумав, что полную правду говорить не стоит. – Потому что бухал! – воскликнул он, всплеснув руками. – У меня мама алкоголичка, и я весь в неё!
- Вы пьяны сейчас? – вновь повторился полицейский.
- Что? Нет! Я больше не пью, поэтому и понял, что натворил.
- Пройдёмте с нами, мистер.
- Зачем? – Том отшатнулся от мужчин в форме. – Я не пойду. Говорю же – мне жизненно необходимо позвонить.
- Мистер, не сопротивляйтесь.
- Вы что, задерживаете меня? – напрягся Том, глядя то на одного, то на другого полицейского.
- Нет. И не вынуждайте нас это делать.
Том не послушался, повторял, что ему всего лишь надо позвонить, но после второго предупреждения ему пришлось закрыть рот и сесть в патрульную машину, чтобы не сделать то же самое принудительно как нарушитель порядка, оказывающий сопротивление полиции.
В полицейском участке Том сидел на одном из ряда чёрных стульев у стены. Его проверили на алкоголь и наркотики, но никаких следов психоактивных веществ не нашли в крови, поскольку их там не могло быть, сегодня Том даже воду не употреблял. Ненавязчиво опросили, в числе прочего спросив о документах. Проверив по базе сообщённые сведения, стражи порядка убедились, что перед ними не неадекватный маргинал, а добропорядочный гражданин Франции, официально прибывший в Королевство вечером вчерашнего дня. Том просил позвонить, но ему ответили отказом, поскольку у него не было причин, при которых полиция предоставляет телефон. Извинившись за доставленные неудобства и пожелав всего доброго, Тома отпустили. И отвезли домой, чтобы не замерз, добираясь самостоятельно.
Три часа он провёл в участке, столько времени потерял. Уже половина пятого, а он так и не смог позвонить. На своём этаже Том устало прислонился к стене. Слишком долгий день, а это только половина дня, но он уже успел набегаться, замёрзнуть, испереживаться и даже впервые в жизни побывать в полицейском участке. Во рту царил неприятный вкус от жажды и голода, но Том не ощущал ни его, ни неудовлетворённых потребностей. Его мысли, всё его существо по-прежнему были заняты всё тем же – необходимостью позвонить Оскару, и пусть этот кошмар закончится.
Том посмотрел на соседскую дверь. И его осенило – соседи! У соседей точно есть телефон, телефоны есть у всех. И соседи с меньшей долей вероятности откажут, их он может пригласить к себе, показать, что нормальный, поселился по соседству, ему можно доверять. Воспрянув духом, подняв голову, Том подошёл к соседской двери и нажал на кнопку звонка.
- Здравствуйте, я ваш новый сосед из квартиры слева, меня зовут Том Каулиц, - заговорил Том, едва женщина лет тридцати трёх открыла дверь. – Вы можете пробить меня, если не доверяете, я фотограф из Франции и бывшая модель, обо мне в сети много информации. Мне необходимо срочно позвонить, а свой телефон я разбил. Пожалуйста, можете дать мне позвонить?
Не без подозрительности смерив его взглядом, соседка сказала:
- Подождите, - и закрыла перед его носом дверь.
Спустя минуту она вернулась и через порог протянула мобильный телефон в матовом чёрном чехле-бампере.
- Спасибо большое!
Получив телефон, ощущая сердцебиение от счастья и волнения, Том кликнул на иконку звонков. И замер, глядя в экран застывшим взглядом. Он не помнил номер. Помнил, как набирал его столько раз, но цифры как будто затёрли в памяти, не вспомнить, не воспроизвести. Джерри и на такое способен. Он предвидел, что Том побежит звонить Шулейману, и предусмотрел этот неугодный ему момент, который мог свести все старания к нулю. Также он позаботился о том, чтобы Том не смог приехать к Шулейману, от адреса в его голове осталось только – город Ницца.
Том поднял к соседке совершенно потерянный взгляд.
- Я не помню номер… - проговорил убитым, севшим голосом, не видя ничего и никого перед собой. – Не помню.
Не помнит – приговор, в одночасье разрушивший все надежды, отнявший надёжную соломинку, за которую истово хватался, и сбросивший с обрыва в свободное падение, знакомое забытое состояние подвешенности между небом и землёй без точки опоры. Том мог вынести всё, но не то, что никак не может связаться с Оскаром, не может объяснить и всё вернуть. То, что и адрес изъят из памяти, уже тоже открылось ему.
Том почувствовал себя по-настоящему сумасшедшим, тем несчастным обречённым существом, с кем память играет в прятки, и это чувство ужасно. Испуганная безнадёжность от того, что твой разум тебе неподвластен. Его собственная психика во главе с альтернативной личностью восстала против него. Так сходят с ума, с чувством беспросветности и оглушения от того, что невозможно принять, а отрицать никак. Либо он уже сошёл с ума, либо сойдёт, либо всего этого нет, он во власти видения на какой-нибудь больничной койке… Его разум больше не подчиняется ему.