- Подошли по размеру?
- Выйди! – рявкнул Том на зашедшую в комнату девушку и заскочил за дверцу шкафа.
Эллис выгнула брови, но послушалась и прикрыла дверь с обратной стороны.
- Ты не очень-то дружелюбный, - заметила она, когда уже одетый парень вышел из комнаты. – Ты казался совершенно другим человеком.
- Каким же? – Том скрестил руки на груди и устремил взгляд на собеседницу.
- Иногда складывалось впечатление, что ты эталонная неприступная дива, у которой всё с иголочки, но потом ты улыбался, разговаривал с людьми, и становилось понятно, что это лишь рабочий образ. Ты выглядел открытым и приятным человеком, очень милым. Но, познакомившись с тобой лично, я прихожу к мысли, что тот улыбчивый парень был лишь образом.
- Хочешь узнать, почему так? – спросил Том и тут же дал ответ: - Ты знаешь меня по временам моделинга, но это был – не я. Это Джерри, моя альтер-личность.
Эллис удивлённо округлила глаза.
- Я думала, ты пошутил про раздвоение личности.
- Хотел бы я, чтобы это было шуткой, но это моя жизнь. Я болею с четырнадцати лет, а формироваться расстройство, как я понимаю, начало с первых лет жизни.
- Вот это да… - поражённо проговорила девушка и, подумав кое о чём, спросила: - Но ты сказал, что во время модельной карьеры был Джерри. Но ты ведь работал в моде не один день, а несколько лет.
- И всё это время вместо меня был Джерри, - кивнул Том. – Он жил вместо меня четыре года. Обычно альтер-личности включаются на короткий срок, но у меня особенный случай. Мне «повезло», моя альтер замещает меня не на дни или недели, а на годы, - он эмоционально развёл руками и затем, выразительно подняв палец перед лицом девушки, строго сказал: - Не вздумай об этом писать.
- Признаться честно, я ничего толком не знаю о раздвоении личности…
- Правильно оно называется Диссоциативное расстройство идентичности.
- О диссоциативном расстройстве чего-то там, - приняла к сведению и повторила, насколько смогла, Эллис. – Но я поражена. В смысле – как это? Ты просто не помнишь четыре года, они выпали из твоей жизни, и ты никак не можешь управлять собой в это время?
- В это время меня как бы нет. Когда активен Джерри, я сплю внутри.
- А раньше этого времени у тебя случались долгие переключения?
- Да. Тоже почти четыре года, с четырнадцати до восемнадцати без трёх месяцев.
Эллис призадумалась, подсчитывая в уме, и произнесла:
- Получается, если ты «потерял» почти восемь лет, то твоему «Я» не двадцать шесть, а восемнадцать лет?
- Нет, - ответил Том, оскорбившись, что ему снова вменяют отсталость. – Мне столько лет, сколько прошло от рождения, при слиянии память и опыт пропущенных лет перешли ко мне.
- При слиянии? – переспросила Лиса.
- Да. Это исцеление при диссоциативном расстройстве. При нём части личности обособлены в отдельные идентичности, то есть альтер-личности, и чтобы человек выздоровел, они должны объединиться, слиться с ним.
- Но ты сказал, что болен сейчас? – нахмурилась Эллис, она многого не понимала.
- Мы объединились, а прошедшим летом снова раскололись, - угрюмо ответил Том и сощурился. – Ты помнишь, что не надо об этом писать?
- Помню. Но получилась бы отличная публикация. Я бы изучила тему и осветила её на примере твоего случая, объяснив, что психические заболевания это совсем не так страшно, как думают те, кто никогда не имел с ними дело… - позволила себе пофантазировать Эллис.
- Только попробуй, - пригрозил Том, вновь сунув палец ей под нос.
- Ты ужасно вредный, - сказала в ответ Эллис, сложив руки на груди. - Но в твоём дурном характере есть определённое обаяние, привлекательность. Уверена, Оскар любил это в тебе, - улыбнулась в конце она.
Чего только Оскар в нём ни любил… И ни терпел. Разве кто-то другой смог бы так, вопреки всему? Том грустно, горестно вздохнул, но не захотел давать Эллис повод задавать вопросы, потому что не сдержится и всё-всё расскажет, что на душе болью и слякотью, вполне вероятно, ударившись в слёзы.
- Ты уже завтракала? Я хочу есть, - перевёл тему Том, тем более на самом деле испытывал голод.
- Нет, не завтракала. Пойдём.
Они прошли на кухню, ничем не огороженную от большой комнаты. Кухонные тумбы и шкафчики здесь тёмных цветов, под стать фасаду здания; вся кухонная утварь стояла на виду, и её было много, самых разных видов и размеров, как будто здесь проживали несколько профессиональных шеф-поваров, а не одна девушка. Всегда Том сам рвался готовить на себя и на всех, кто рядом, но не в этот раз. Сев за прямоугольный стол, он не шевелил и пальцем и ожидал, что его обслужат. Действительно был капризным маленьким принцем, избалованным божком, не понимающим, что если кто-то один [Оскар] о нём позаботился, не все должны так поступать. О нём всегда кто-то заботился, передавая его нежную персону из рук в руки. И хоть воспринимал в штыки слова Оскара, что он неблагодарное существо, не было в нём глубинного понимания, что помощь – это не то, что весь мир ему должен, а услуга, которую другой человек по своему желанию оказывает ему и за которую должно быть благодарным, а за отказ не обижаться. Никто никому ничего не должен, но ему должны все – должны покормить, обогреть, приютить. Так жизнь приучила. По умолчанию должны, без осознания, что живёт с этим инфантильным убеждением, а когда сознательно выбирает такое поведение, как в случае с Эллис, то вообще без вариантов. Чувствуя себя в безопасности, Том всегда начинал прощупывать границы ближнего человека, даже в отношениях с Оскаром эта черта проявилась – как только Оскар перестал жёстко ставить его на место по поводу и без, Том начал наглеть.