В современном мире царит переизбыток информации, каждый день появляются тысячи инфо-поводов, и никакая новость не живёт долго. Но и так немалый интерес к разводу младшего Шулеймана и конкретно к его бывшему супругу подогревали ещё и искусственно. Конкуренты Шулеймана были отнюдь не прочь разжиться внутренней информацией через чужие руки и остаться как бы ни при чём. Журналисты это тупой расходный материал, который сам с охотой идёт в топку.
Том заметил журналистов, что как всегда передвигались группой. Зайдя в зал, они озирались в поисках объекта интереса. Мышцы напряглись, нет, сколько можно, когда его оставят в покое? Но в этот раз он не побежит, у него рейс. Поднявшись со стула, не сводя взгляда с журналистов, пока что не заметивших его, Том поспешил в противоположную сторону. Подошёл к работнику службы безопасности аэропорта и тихо попросил:
- Пожалуйста, помогите. Меня преследуют.
- Кто вас преследует? – в ответ спросил мужчина, крайне серьёзно отнёсшись к поступившему обращению.
- Эти люди, - Том кивком указал в сторону журналистов, что в свою очередь нашли его взглядами.
- Подождите здесь, - сказал охранник и позвал коллегу, чтобы побыл с парнем, попавшим в сложную ситуацию.
Журналисты устремились к цели, но работник аэропорта остановил их, провёл беседу с целью выяснить, кто они и с какими намерениями находятся здесь. Прессу из аэропорта выдворили, поскольку они создавали угрозу безопасности, нарушали спокойствие пассажиров и не имели направлений от издательств, которые могли бы перекрыть первые два пункта до реального столкновения. Никто ведь не знал, что жертва поедет именно в аэропорт.
Том поблагодарил охранников и на всякий случай оставался поближе к ним. Попробовал погладить шикарную служебную собаку, за что получил её повышенное внимание, что расценили неправильно, но обошлось без тщательного досмотра, который нанёс бы новую психологическую травму. После этой неловкой ситуации Том наконец-то перестал липнуть к охране и вернулся в зону ожидания, а там и регистрацию объявили. Стоя в очереди, он то и дело оглядывался, проверяя, не вернулся ли кто их журналистов. Ему очень не хотелось, чтобы пресса узнала, куда он направляется, или вовсе чтобы какие-то журналисты полетели с ним и превратили полёт в допрос с психологическими пытками.
Очереди, очереди… В аэропортах Лондона колоссальное количество людей, можно уснуть стоя, пока продвигаешься к очередной стойке. И проголодался вдобавок, с завтрака прошли уже пять часов. Пройдя последнюю препону регистрации на рейс, Том занял один из свободных стульев и, закинув ногу на ногу, полез в сумку с камерой, куда запихнул ещё и перекус, прихваченный на память о гостеприимстве Эллис, чтобы не тратить деньги на покупку еды в аэропорту. Достал самодельный сэндвич и сок, перелитый в маленькую пластиковую бутылочку, откусил. Вкусно. Вкусно и грустно, потому что это совсем другая жизнь.
В эконом-классе снова ад. Хоть здесь люди в целом более тихие, чем на рейсе из Испании, где большинство пассажиров были местными, их слишком много, настолько много, что лица стираются, голоса превращаются в общий гул, и ты сам влипаешь в эту безликую массу, становишься её частью, теряешь себя в огромном «Я» трёхсот пассажиров, что Тому не нравилось. Неприятно чувствовать себя всего лишь одним из множества таких же людей. Людей, которые могут в одночасье все вместе погибнуть, и никто в новостях не будет перечислять их имён, что не сделает хуже трагедию смерти, но от чего становится ещё более тоскливо.
Всего лишь один из. А благодаря Оскару был особенным, исключительным, одним из обитателей Олимпа.
Не имеет значения, каким ты классом летишь, только когда падает самолёт. В остальных случаях он очень и очень важен. То же самое с кучей других вещей: качество еды, которой питаешься, квартира, в которой живёшь, транспорт, которым передвигаешься, всё это важно, оно определяет уровень жизни. Дорогого стоит, когда ты покупаешь то, что тебе необходимо или чего просто захотелось, и не думаешь о деньгах. Когда не нужно беспокоиться о завтрашнем дне и о том, что будет через десять лет. Когда не убиваешься на работе, чтобы не оказаться на улице, а можешь позволить себе поспать, отдохнуть, ничего не делать и творить в своё удовольствие. Когда ты видишь мир не когда заработаешь на путешествие, а когда захочешь. Когда ты не белка в колесе, а свободный человек. Вот что есть настоящая свобода – отсутствие нервных слёз из-за страха за своё будущее.
Наконец-то Том понял, что Оскар не навязывал ему свой образ жизни, не ущемлял, подгоняя под себя, а хотел дать ему всё самое лучшее. Почему не мог осознать этого в правильное время? Том даже по смокингам скучал, с удовольствием бы надел его и отправился с Оскаром на приём. Но двери подобных мероприятий закрыты для него, как и для остальных простых смертных, никак не связанных с элитой. На самом деле этот дивный, немного пугающий мир – и есть его реальность, поскольку с восемнадцати лет привыкал к ней рядом с Оскаром, а с обычной жизнью толком и не знаком.