Оставшись в одиночестве после разговора с Монти, Том размышлял о том, какое же он конченое недоразумение. Он всё просрал. Свернул и похерил звёздную модельную карьеру; будучи с Оскаром, не пользовался возможностями и не создавал бренд своего имени, а работал только с его подругами и в итоге остался ни с чем. Никому не нужный. Слишком банальный и старый для моделинга, слишком бездарный для модного фотографа. Никто. Никто у разбитого корыта, проебавший все возможности, что складывались к его ногам. Как грустно и обидно, когда одним ты не нужен, а другие в тебя ещё и не верят. Мир от него отвернулся. Конечно, кто он без фамилии Шулейман, чтобы к нему питали интерес и ждали, когда соблаговолит вернуться? Бывшая модель, ушедшая на пике карьеры, что для любого здравомыслящего человека несусветная глупость, и не погибшая при каких-нибудь загадочных или холодящих кровь обстоятельствах, чтобы запомниться? Фотограф, работавший исключительно в будуарах?
Но мир непостоянен, его можно повернуть обратно к себе. Для пущей решительности сжав кулаки, Том включил ноутбук и засел с ним на кровать. Пробовал подобрать пароль к своей странице в инстаграм, но ничего не вышло. Как угадать пароль, который не сам придумал, а тебе выдала система? А свой номер, к которому привязан аккаунт, не помнил, и телефона того не имел на руках.
Бросив атаковать социальную сеть, Том создал новую страницу. Перетащил с ноутбука фотографии, которые заполняли предыдущий аккаунт. Просидел за этим делом до ночи, поскольку к каждому посту нужны ещё и тэги, к некоторым подписи и нужно вспомнить, что и где писал, чтобы перенести на новый адрес своё «лицо». В конце опубликовал новые работы, три фотографии Эллис: ноги с каплей воды, тела с потёками кофе и тела с вопросом: «Раскаяние?» на животе.
Раскаивается ли он? Да, очень. Вывернется наизнанку, но исправит всё и вернёт. В шапке аккаунта Том написал, что является фотографом, указал, что это новая официальная страница и разместил ссылку на старую. И с чувством удовлетворения лёг спать. На сегодня он сделал всё, что мог.
Но назавтра ему пришли комментарии наподобие: «Да это же фейк! Фейк, ты дрочишь на Тома?», что ввело Тома в некоторое замешательство. Никто не верил, что эта страница на самом деле принадлежит ему. Никогда Том не отвечал никому, кроме Оскара и его подруг, но то было в прошлой жизни. Том отвечал скептически настроенным комментаторам, объяснял, что это его аккаунт, это вправду он пишет, но и словам его не верили. С чего бы? Полдня убив на борьбу с ветряными мельницами, то есть на споры в комментариях, Том записал видео, в котором всё объяснил, а также уточнил, что новая странница – не желание начать новую жизнь после развода, в чём некоторые его заподозрили. Даже показал себя без капюшона и опубликовал ролик.
После видео-обращения скептиков стало меньше, но отдельные личности продолжали гнуть свою линию. Но это перестало заботить Тома, его внимание переключилось на число подписчиков, которых ничтожно мало по сравнению с тем, сколько было, сколько требуется, чтобы твоя страница что-то значила. Почему люди не приходят к нему? Том действительно не понимал, пока не пришлось признать, что основная масса подписчиков пришла к нему благодаря Оскару и его подругам, тоже делавшим ему рекламу. Да… он не только никому не нужен, но и ни на что не годится без Оскара. Неужели совсем ни на что? Всё складывалось так, что Том задумался: а не бездарен ли он? Может быть, нет у него никакого таланта, а признанием обязан исключительно протекции Оскара. Любую бездарность можно раскрутить, пиар творит чудеса.
Том пересматривал свои работы, все, что хранились на ноутбуке. У него есть талант? Или нет? Неужели единственное, что делал хорошо, было самообманом, всеобщим обманом, держащимся на том, какой человек стоял за его спиной, какие люди? Карлос называет его талантливым, но он ему друг и в восторге от него, Карлос не скажет ничего плохого. Где же правда?
А правда в том, что любому таланту нужна поддержка, потому что талантливых людей много. Без неё выстреливают и стремительно поднимаются единицы, которым повезло. Зря Том думал, что может о себе позаботиться, что у него есть дело, с которого запросто себя обеспечит – дело-то есть, но без вклада Оскара развить его во что-то прибыльное, значимое, очень и очень непросто. Может быть, он бы и смог достичь своего уровня без поддержки, но на это потребовались бы годы упорного труда при отсутствии каких-либо гарантий. Потому что везёт не всем, даже тем, кто трудится не покладая рук. Пришлось признать, что один не так уж много стоит, по крайней мере, доказать свою ценность без опоры несравнимо сложнее, и что имел поверхностные представления о том, как происходит успех. Былой его успех был не проплачен, нет, в этом все те люди заблуждаются, но форсирован, а теперь… Теперь может полагаться только на себя, собственные силы и стараться не сомневаться в своих способностях, поскольку в противном случае не останется ничего, за что держаться и карабкаться вверх.