- Мне необходимо поменять деньги. Я не знал, что в Англии не принимают евро, а банк уже закрыт, поэтому я прошу у людей поменять евро на фунты, - как на духу ответил Том, поражая своей простотой, которая не подкупила.
- Дождитесь открытия банка. Они работают с девяти утра.
- Я не могу так долго ждать. Я очень голоден и не могу купить продукты.
- Мистер, вы бездомный? – строго спросил полицейский.
- Я? – удивился Том. – Нет, я живу в том доме, - махнул рукой в сторону здания, где располагалась его съёмная квартира.
Стражи порядка проследили его жест, и один произнёс:
- Мы можем увидеть ваши документы?
Опустив руки вдоль тела, Том удивлённо хлопал ресницами. Опять? Что он такого делает, что его принимают непонятно за кого? Даже европейская внешность не уберегает от внимания полиции.
- Мои документы дома, - немного растерянно сказал Том.
- Сходите за ними.
В компании полицейских Том прошёл к дому. Мужчины в форме остались ждать на улице, а Том поднялся в квартиру и долгие пятнадцать минут искал документы. Потом спустился, показал полиции всё, что у него было, а большего и не требовалось.
- Всё в порядке, - сказал полицейский, изучив документы Тома и протянув их обратно, и порекомендовал: - Больше не пытайтесь поменять деньги на улице, валютные операции вне банка чреваты обманом и незаконны. Всего доброго, мистер.
Проводив взглядом служителей закона, Том положил документы в карман и вернулся на место, где просил помощи в обмене денег. Не обращался больше ни к кому, но оглядывался по сторонам в растерянности и отсутствии осознания, что никто ему не поможет решить проблему. Его же ждут, он должен вернуться в магазин…
- Мистер, вы здесь не один! – женщина с коляской пожурила Тома, крутящегося посреди многолюдного тротуара. – Я чуть в вас не врезалась.
«Я месье!», - мысленно прокричал Том, обернувшись к незнакомке.
Не мистер он, не мистер! Ему всё в этой стране чуждо! Но женщина проследовала дальше, а вслух он ничего не сказал.
Как же голодно… Аппетит разыгрался в три раза сильнее от мысли, что до утра он не поест, не будет ни крошки во рту, поскольку в квартире нет ничего, кроме воды, и та из-под крана, холодильник абсолютно пуст, такого Том прежде не видел ни разу в жизни. Желудок сводило, он заунывно, жалобно урчал, по телу растекался голодный холодок. Знакомое чувство – когда хочешь есть, очень-очень хочешь, но никак не можешь удовлетворить свою потребность. Том так и видел продукты, что выбрал, как они ждут его и не дожидаются, как их раскладывают обратно по полкам… До открытия банка тринадцать часов, тринадцать часов голода – мучительная вечность. Невозможно отвлечься от сосущего чувства под ложечкой, вытягивающего последние силы, подрывающего психическое равновесие, что и так держалось на хрупких надломанных спицах.
В сторонке от самого оживлённого места Том сел на бордюр, обнял себя за плечи и расплакался от жалости к себе, от того, во что превратилась его жизнь. Что он сделал со своей жизнью? Месяц назад у него было всё, о чём только можно мечтать и о чём нельзя, неприлично, а сейчас он сидит на холодном камне и плачет от голода, ставшего последней каплей.
«Оскар, забери меня, забери», - выл внутри.
Не сбавляя шага, не удостоив сгорбленную фигуру внимательным взглядом, какая-то женщина бросила Тому мелочь, приняв его за бездомного попрошайку. Монеты звякнули об асфальт. Приподняв голову, Том хмурым взглядом исподлобья посмотрел на удаляющуюся незнакомку. Как так могло получиться?!
С Олимпа, на который попал каким-то чудом, поднявшись на сверхскоростном лифте, Том упал на дно и больно ударился. Из бывшей топ-модели, блиставшей на обложках и подиумах, фотографа, работавшего с самым высшим обществом, и супруга Оскара Шулеймана он в одночасье превратился в того, кого не узнают и принимают за бездомного, кто не может купить еду.
В поле зрения появились ноги в форменных штанах, цвет которых уже успел выучить. Том поднял глаза – перед ним стояли двое патрульных, обратились к нему со знакомым уже начальным вопросом: всё ли у него в порядке?
«Вы издеваетесь?», - измученно подумал Том, не понимая, что за несмешная шутка. Он три дня в Лондоне, и уже трижды стал объектом внимания здешней полиции. Это на три раза больше, чем за всю предшествующую жизнь.
Молча он достал из кармана документы и протянул стражам порядка, не сомневаясь, что одним из последующих вопросов они попросят их предъявить. Удостоверившись, что мистер имеет все необходимые документы и является гражданином европейского государства, полицейские не потеряли к нему интерес, но их внимание приобрело более расположенный оттенок.