«От того, что я буду психовать, ничего не изменится, - остановил себя Том. – В конце концов, Себастьян доверяет мне, он это показал. Если я не скажу, что завалил съёмку, никто и не заметит».
Легко сказать – сложно сделать. Том всегда придирчиво относился к своему творчеству и не успокаивался, пока не создавал тот самый идеал, что существовал только в его понимании. Но люди разные, по-разному видят, то, что для него провальная или средненькая работа, в глазах других может сойти за шедевр. Он же Том Каулиц, тот, к кому элита выстраивалась в очередь, тот, чьи фотографии раскупались на престижном аукционе, тот, у кого уже готовые работы выкупали, чтобы сделать своей рекламой, тот, кто знает о моде и рекламе всё и умеет выдавать класс по обе стороны камеры.
В любой непонятной ситуации делай вид, что всё идёт по плану. Тому ближе обратный вариант – все его планы, когда имел их, что случалось не так часто, выливались в кошмарные ситуации. Но альтернатив у него немного, он не может позволить себе свалиться со ступени, на которую забрался. Том сделает всё возможное, зависящее от него, а если этого окажется мало для удачных рекламных фотографий, притворится, что так и задумывал. Взялся играть, изображать, что по-прежнему на коне – играй до конца. Да простит его Себастьян.
Решив делать вид, что так и надо, как бы ни обосрался, Том застегнул чемодан, вещи из которого и не раскладывал, и покинул квартиру. Надо будет дополнить гардероб, на носу лето, а Джерри не положил в чемодан ничего подходящего на тёплое время года.
Съёмки запланировали натуральные, то есть в естественных декорациях. Утром следующего дня собрались в назначенном месте, модели расположились на овальном бортике фонтана и около него, ассистенты вместе с арт-директором расставляли экземпляры продукции. Прежде чем заняться своим делом, Том взял баночку средства для тела, открутил крышку и понюхал содержимое. Запах едва уловимый и необычный, не отсылает ни к одной известной ему отдушке. Вернув баночку на складной столик, Том приступил к установке камеры на штатив, настройке, проверке кадра.
Пока закончили все приготовления, солнце приблизилось к зениту, что дало «неудачный свет». Подняв голову к светилу, щурясь, Том прикрывал глаза рукой и перемещался вокруг фонтана, ища точку, в которой свет будет литься правильно. Такой точки не было, поскольку солнце строго над головами, но спасли отражатели. Торопясь, Том перетаскивал их и устанавливал вместе с ассистентами, после чего велел моделям перейти на противоположную сторону и быстренько перенёс штатив с камерой.
Началась съёмка. Том командовал, снимал кадр за кадром, но оставался недоволен. Модели зажатые и картинка получается какая-то не такая, не такая, чтобы не предлагать себя глазам смотрящего, а бить в них, не оставляя возможности не смотреть. Арт-директор, что всегда присутствовал на съёмках для корректуры работы фотографа и моделей и непонятно, что делал здесь сегодня, поскольку идея рекламы принадлежала не ему, стоял в стороне и много курил, надеясь, что приглашенный мальчишка-фотограф не придумает очередной вираж. На Тома он смотрел не слишком дружелюбно, несмотря на то, что ему доверял Себастьян, а он доверял Себастьяну.
- Шанталь, сними лифчик, - сказал Том.
Модель вопросительно выгнула брови:
- Что? Зачем?
- Не знаю, что за бельё на тебе сейчас, но для фотографии оно подобрано неудачно. Бюстгальтер портит твой силуэт, - выглянув из-за камеры, ответил Том, и повторил: - Снимай.
- Ты хочешь снять меня топлес? – спросила Шанталь, несколько напрягшись и рефлекторно прикрыв руками внушительный бюст четвёртого размера.
Нет, она могла бы обнажиться на камеру, но сделать это без подготовки на улице была морально не готова. Том закатил глаза и сказал ей:
- Сними бюстгальтер, а майку оставь.
- Но она будет просвечивать.
- Не беспокойся, всё, что будет выглядеть неприлично, я исправлю при редактуре, - совершенно искренне заверил Том.
Расстегнув крючки на спине, Шанталь сняла с плеч шлейки, вытянула лифчик из-под майки и отдала подоспевшему ассистенту. Том заглянул в видеоискатель, сделал кадр и подошёл к Шанталь. Наклонившись, поправил её чёрный топик, смотрел в декольте, где от его движений колыхались полные груди, но не видел в них сексуального объекта, будучи всецело сосредоточен на рабочем процессе. Затем вернулся за камеру.
Обеденное солнце припекало, притягивалось чёрной водолазкой без горла, разогревая подставленную небу спину. Ища способ охладиться, Том закатал рукава и в скором времени подвязал водолазку, продев нижнюю часть через вырез, превратив непримечательный элемент одежды в вещь с претензией на пародийную сексуальность.