Пять тысяч превратились в четыре тысячи сто семьдесят пять фунтов четыре пенни. Том не знал, что фунты стерлингов дороже евро, это открытие удручило. Только сейчас он осознал, что эти четыре тысячи сто семьдесят пять (пять тысяч в привычном ему эквиваленте), которые держит в руках – это всё, что у него есть. Больше нет и взять негде. А пять тысяч – ничтожная сумма. Незаметно для него самого прошло то время, когда считал пять тысяч приличными деньгами. Это мизер по сравнению с некоторыми покупками, жизнь с Оскаром отразилась на его мировосприятии.
Но на самом деле эта сумма – едва не в два раза больше средней зарплаты лондоновца за месяц. Джерри не стал совсем уж злобствовать, но и от мысли оставить Тому десять тысяч он отказался, поскольку на эти деньги Том два месяца спокойно мог бить баклуши.
Из банка Том отправился в магазин, купил продуктов, после чего с пакетом в руках зашёл в салон связи. За минувшие годы он успел стать нормальным современным человеком, которому неуютно без средства связи, даже если никто не позвонит. В прошлый раз Том выбирал телефон по внешнему виду «вот этот яркий и большой мне нравится», не обращая внимания на цену и вовсе не задумываясь о деньгах. Но сейчас пришлось подойти к вопросу вдумчиво и прикидывать, как много может потратить на покупку и сколько у него останется после. Время манящих взгляд девайсов последней модели прошло. От приглянувшегося небесно-голубого айфона пришлось отвернуться, его стоимость превышала тысячу. Том выбрал модель попроще той же фирмы, неброского чёрного цвета. Там же, на месте в салоне, подключил связь и получил новый номер, местный, начинающийся с чуждых цифр. Понимать продавцов не всегда было просто, Том не привык к британскому английскому, и это новое звучание вроде бы знакомого языка напоминало, что он совсем не там, где хотел бы быть, в чужой стране, лирично зовущейся Туманным Альбионом.
После всех покупок осталось три тысячи двести, деньги утекали сквозь пальцы. В квартире (не мог назвать её домом) Том разложил продукты, пожарил полуфабрикаты и впервые за четыре дня на чужой земле поел в тишине, один за круглым столом. Потом вручную вымыл посуду – не заметил посудомоечную машину, принял душ, надел свежую, тёмную одежду и, положив новый мобильник в карман, снова покинул квартиру. Ни там, на незнакомых улицах, ни здесь, в окружении стен, он не чувствовал себя хорошо.
Преодолевая последний лестничный пролёт, Том натянул на голову капюшон, испортив элегантный образ, который создавал купленный Джерри пепельно-бежевый тренч. Грея ладони в карманах и глядя под ноги, он шёл и шёл, то прямо, то сворачивал в произвольном направлении, пока не вышел к потрясающему и давящему неоготическими башнями мосту.
Красоту Тауэрского моста Том не оценил, не то настроение. Хотел подняться на него, чтобы с высоты посмотреть на воду, подумать, но столкнулся с тем, что это популярное туристическое место, где одному не побыть. Развернулся и пошёл дальше, вдоль Темзы и выше по течению нашёл другой мост, куда менее внушительный и впечатляющий, без башен и ярусов, потому не облепленный народом.
Табличка, на которой Том остановил понурый взгляд, гласила, что мост носит название «Лондонский». Лаконично. Пройдя немногим меньше половины его длины, Том облокотился на перила и смотрел на бьющуюся внизу свинцовую воду. Так много о чём можно подумать, так мало сил у измождённой крахом и переменой всего души. В его жизни не осталось ничего, что составляло его жизнь. Только камера да ноутбук переехали с ним, в новый мир, в котором не за что ухватиться, в новую жизнь, в которой ничего нет, нет просвета, смысла и необходимого тепла. Непонятно, на что надеяться.
Том подышал на ладони, потёр друг о друга, но они не согревались. Бесполезно пытаться отогреть тело, когда душа оцепенела от ужаса и незнания, как быть. В голове плыли исключительно безрадостные мысли, Том не знал, что ныне могло бы его порадовать и вызвать хоть тень улыбки. Вспоминал их совместную жизнь, последние года, когда уже были парой, и вперёд выбивались одни моменты – как смотрел на Оскара, как он говорил, как усмехался. И все воспоминания оканчивались последним взглядом Оскара, полным разочарования, холодного презрения и того чувства, что так хорошо знакомо Тому – бессильной злости. Разочарование – страшнейшее из чувств, Том по себе знал, помнил, как это происходит, когда внутри всё выгорает и остаётся только уйти, отвернуться от того, что так любил, в чём так нуждался. Когда-то он так же уходил от Оскара, уничтоженный его предательством, считая, что Оскар поставил его на кон в игре. В разное время они оба ушли с дырой в груди и оба стали жертвами обмана, по вине которого случилось расставание. Тома обманул подлец Эванес, Оскара – Джерри. Да, никто не застрахован от того, чтобы поверить в расчётливую ложь.