- Что делать? – всерьёз озаботилась Эллис проблемой отсутствия молока. – Печенье есть, а молока нет. Поедим чего-нибудь? – перескочила она с темы на тему и встала с кровати. – Я со вчерашнего дня ничего не ела, аппетита не было, а сейчас захотелось.
- А я наоборот не хочу, - поделился Том. – Странно, я всегда голодный, а когда не голодный, всё равно могу съесть что-нибудь вкусненькое.
- Действительно странно. От травы у всех аппетит пробуждается.
- Пойдём, - Том тоже подскочил с кровати, поспешил в сторону кухни. – Я приготовлю что-нибудь. О, я приготовлю мясо! – воодушевился он, обнаружив в холодильнике охлаждённый стейк в вакуумной упаковке, захлопнул дверцу.
Том пожарил мясо со специями-травками, которые нашёл в кухонном шкафчике в пакетиках без опознавательных знаков и на нюх определил как приятные. Цыкал на Эллис, что пыталась наесться засохшего печенья и перебить аппетит, и во время приготовления, дыша ароматом жарящегося мяса, нагулял неслабый голод.
Сели за стол. Поняв, что ему всё-таки неслабо дало в голову, Том собрал уцелевшие в дурмане крупицы серьёзности и обратился к девушке:
- Эллис, если я засну у тебя, присмотрись ко мне утром. У меня может случиться переключение.
- Что? – удивилась, не поняла та.
- Это маловероятно, Джерри не должен вернуться, но мало ли. Психоактивные вещества выступают провокаторами переключения.
- Эм, хорошо, - согласилась Эллис. – Как мне понять, что ты переключился?
- Не знаю, - честно ответил Том, не зная, как объяснить то, над чем светила французской психиатрии в своё время сломали головы. – Джерри гениальнейший актёр. Просто будь внимательна.
- И… чего мне ожидать от Джерри?
- Ничего. Он или притворится мной, или не будет притворяться, поскольку ты знаешь и не будешь ему мешать, и тогда ты познакомишься ещё и с Джерри Каулицем.
Эллис наклонилась к тарелке и откусила от стейка, взяв его двумя пальцами. Ела мясо вперемешку с печеньем – солёными лукавыми крекерами и сладким овсяным печением. Потом нашла в шкафчике завалящую упаковку чипсов, тоже с луковым вкусом. Том ограничился мясом и жменей чипсов.
- Ещё бы чего-нибудь сладкого, - озвучила желание Эллис. – Там должна быть шоколадка.
- Давай я приготовлю какой-нибудь десерт? – Том вновь блеснул желанием готовить.
- Да долго.
- Я быстро.
С имеющимся запасом ингредиентов особо не разгуляешься. Из того, что было, Том приготовил крем. Не придумал, на что его намазать или куда засунуть, и поставил большую миску на стол. Эллис зачерпнула пальцем светлую, с лёгким оранжевым оттенком массу и попробовала.
- Вкусно! – воскликнула она. – Что это?
- Французский крем, модифицированный муслин. Поскольку у тебя нет молока, я добавил пополам воды и апельсинового сока.
- Это реально вкусно! И не так жирно, как обычные крема, которые я пробовала. Ты повар.
- Немного, - улыбнулся Том. – Я люблю готовить. Но только когда есть, для кого. Для одного себя мне не нравится долго стоять у плиты.
- Обидно, что у вас с Оскаром готовит прислуга? – поинтересовалась Эллис, что уже взяла ложку и подъедала десерт.
- В основном готовлю я. Я говорю Жазель – это наша домработница, - что сам займусь завтраком, или обедом, или ужином, и она оставляет это дело мне. Она уже привыкла, что я постоянно забираю её обязанность, и практически не готовит, на ней только покупка продуктов.
- Прикольно, - улыбнулась Лиса. – Оскару это наверняка в диковинку: ты можешь себе позволить палец о палец не ударять, но всё время сам встаёшь к плите, чтобы его приятно удивить.
- С учётом того, в каких ресторанах Оскар привык питаться, удивить его у меня не получится. Но я стараюсь.
На двоих они большими ложками съели целую миску крема. После еды Эллис сгрузила грязную посуду в раковину и, озарившись идеей, повернулась к Тому:
- Пойдём на крышу! Покажу тебе то, о чём писала.
Она зашлась таким энтузиазмом, что Том не смог отказать, поднялся вслед за ней по узкой старой лестнице. Эллис села на край крыши, свесив голые, босые ноги в высоту. Том рядом, взглянул на неё, проведя взором от лица до щиколоток.
- У тебя ноги голые. Замёрзнешь.
- Тепло, - ответила Лиса, глядя в небо и болтая ногами в воздухе. – Если почувствую, что замёрзла, вернёмся.
Горел закат, смягчённый пухлыми, объёмными облаками. Том тоже слегка болтал ногами в воздухе, не боясь ни высоты, ни упасть с неё, не замечая, что они замолчали, что вовсе не тяготило. Зачем отвлекаться на разговоры, когда такой пейзаж, полёт и у ваших ног огромный город? Нельзя оттолкнуться и взлететь, физические крылья не вырастут, но душа парит и танцует над крышами, растворяясь в розовом цвете исхода дня.