- Как твой отпуск, получилось расслабиться и отдыхать? – по-дружески спросил Пальтиэль по видеосвязи.
- Пока не очень, - отвечал Эдвин. – Видимо, навык утерян.
- Не уверен, что он у тебя когда-то был. Сколько лет ты не был в отпуске? Гораздо больше, чем я.
- Не помню, когда в последний раз ездил куда-нибудь отдыхать, но я не был в отпуске не гораздо больше тебя, - справедливо парировал Эдвин. – Не хочешь последовать моему примеру и тоже отправиться в отпуск?
- Куда мне сейчас отпуск? - тяжело вздохнул Шулейман-старший. – Эдвин, я всю жизнь боролся, работал, пытался сделать как лучше, а в итоге остался ни с чем. У меня чувство, что я всё просрал.
Крайне редко Пальтиэль позволял себе ругаться. Это означало, что тема по-настоящему серьёзная, что эмоций слишком много, чтобы уместить их в нормативную, культурную лексику, и так плохо, что уже плевать на свой образ.
- Я всё испортил. На исходе жизни что у меня есть? Ничего.
- Пальтиэль, не спеши себя хоронить, - сказал в ответ Эдвин.
- Я объективно смотрю на вещи. Сколько ещё выдержит моё сердце? Не больше пяти лет, это прогнозы врачей, ты сам знаешь, - говорил Шулейман-старший без пошлого надрыва. - В пересадке смысла нет, поскольку со всеми сопутствующими проблемами новый орган скорее всего не приживётся, и я просто заберу с собой ещё одну жизнь, которую могло спасти это сердце. Поэтому я и говорю, что почти вся жизнь за плечами, а ухватиться не за что. Раньше меня держала семья Оскара и мысль, что когда-нибудь я увижу внуков, но его семья тоже развалилась. Теперь он такой же, как я.
Тяжело слушать, как он страдает, но Эдвин не мог отказать в разговоре лучшему и единственному настоящему другу, с которым рука об руку прошли десятки лет, пускай тот и набрал его в крайне неподходящий момент.
- С Оскаром я тоже всё испортил, - продолжал изливать душу Пальтиэль. – Всё чаще я думаю, что должен был занять его сторону или остаться нейтральным, так было бы несправедливо, но правильно с позиции родителя. Но я влез и форсировал их расставание. Эдвин, я так сильно переживаю за Оскара, что начал задумываться о возвращении Тома. Но разве я могу так поступить с этим хорошим парнем? Фактически посадить в клетку? Но и спокойно думать о том, что происходит с Оскаром, я не могу…
- Пальтиэль, прости, но включи голову, - воззвал Эдвин к рассудку другу. – Тебе было бы легче, если бы Хелл насильно вернули к тебе?
Шулейман-старший молчал. Не хотел отвечать. Насильно мил не будешь, но в глубине отравленной больной любовью души он верил, что Хелл всё-таки любила его, и если бы что-то заставило её вернуться, она бы осталась, и всё у них было бы хорошо. Но умом он понимал, что это не так.
Верно истолковав его молчание, Эдвин сказал:
- Понятно. Подумай вот о чём – зачем Оскару тот, кто ему надоел? Ты считаешь, что нынешнее поведение Оскара связано с разводом, это наиболее напрашивающийся вариант, но никакой связи может и не быть. Оскар попробовал семейную жизнь, ему не понравилось, и он вернулся к своему прошлому образу жизни, что не очень хорошо, но и не является трагедией. Ты не знаешь, страдает ли он. Как я уже сказал – какие у него причины для страданий? И не забывай, что Оскар не похож на тебя, даже если ему тяжело сейчас, у него гораздо больше шансов пережить это и двигаться дальше, где он будет счастлив.
- Ты вроде бы всё верно говоришь, но… Не знаю, - вновь вздохнул Пальтиэль, покачал головой. – Я переживаю за то, что мог изменить, за то, что не могу изменить, и всё время виню себя.
Том резко обернулся. Нет, ему не кажется. А даже если кажется, всё равно лучше проверить. Опыт Джерри показал, что бывает, когда не слушаешь чутьё. Может быть, в другой ситуации Том бы отмахнулся от себя, от своих чувств, которых всегда излишне много, в том числе тревожных. Но сейчас его некому защитить, некому вытащить из беды, если она случится, он сам за себя. Потому должен предусматривать и обходить ситуации, что могут поставить на нём крест. Смерть не оправдание, чтобы не донести до Оскара правду. И поскольку в привидений Том не верил, не мог рассчитывать на то, что даже после смерти сможет прийти к Оскару и всё сказать. Оскар нужен ему, пока он жив.