Шкафа в спальне не оказалось, зато был комод. На нем стояла единственная фотография, на ней красовались, два маленьких мальчика. Они были все измазаны в грязи, в руках они держали по рожку мороженого, на их лицах сияли счастливые детские улыбки.
В тишине раздался голос Трея:
— Это я и Дерек. Один из немногих моментов моего детства, который греет мою душу.
О неожиданности я аж подпрыгнула. Трей подошел поближе.
- Не пугайся, я не злюсь. Мне уже давно доложили, что ты изучаешь дом. Я все ждал, когда ты дойдешь до моей спальни.
- Можно вопрос?
- Конечно, задавай.
Я медленно развернулась к нему лицом, все еще держа эту рамку с фотографией в руках и спросила:
- Я понимаю, почему эта фотография. Почему она одна из детства. Но раз ты решил отметить этот момент своей жизни, неужели у тебя не было ни одного момента, твоей уже взрослой, сознательной жизни, который ты хотел отметить?
— Это личный вопрос, не находишь.
Вздёрнув бровью вверх, вопросила вновь:
- И все же?
- Она одна, потому что это единственный момент в моей жизни, во все ее периоды, когда меня не преследовало одиночество. Это был единственный момент всей моей жизни, когда я ощутил, что я не один в этом мире, что я кому-то нужен.
— Это так грустно – констатировала я, и сама не заметила, как взяла его за руку, знак поддержки.
На своё удивление Трей не одернул руку, он подошел ко мне вплотную, и другой рукой нежно дотронулся к моей щеки. Теперь наступил мой черед удивляться своему поведению -я не отпрянула, скорее наоборот я прильнула к его руке еще больше. Он понял знак. Отпустил мою руку, и обхватив уже обеими руками мое лицо, на секунду его взгляд задержался на моих глазах, как будто он пытался найти в них отторжение, но все что он увидел это желание. Его губы коснулись моих. Это не нежный и ласковый поцелуй. Скорее он казался неистовым и требовательным. Он получил чего хотел. Мое тело так и откликалось на его призывы. Я прижималась к нему все сильней и сильней. Я отвечала на его поцелуи стонами и покусываниями, что заводило еще больше, не только его, нас обоих. Мы оба не заметили, как оказались на кровати. Наши тела начали сплетаться между собой. В моей голове мелькали картинки, как он заносил меня в дом, как он заботливо укутывал меня пледом, как мы задорно хохотали над его остроумными шутками, контейнер с девушками, грязными, в своих же испражнениях, с напуганными глазами девочками, товаром как он их называл. К горлу начал подкатывать до более знакомый тошнотворный ком.
- Неееет! - закричала я, и со всей силы оттолкнула Трея от себя.
Тот был в явном недоумении. Вдруг из податливой, требующей ласки нимфы, я превратилась в гарпию, с растрепанными волосами, и диким взглядом.
- Что случилось?!
- Не смей ко мне больше прикасаться. – прошипела я, поспешно натягивая на себя свитер.
- Не понял. - В его голосе чувствовался гнев.
- Ты и я на этой кровати– это то, что никогда не произойдет. Ты меня понял?
- И почему же? – холодным тоном спросил он
- Потому что мне омерзительно, когда такая низкая тварь как ты прикасается ко мне. Ты ведь даже не считаешь меня за человека, я всего лишь товар, у которого не может быть чувств, и своего мнения. Ты мразь, и ты заслуживаешь того одиночества. Никто и никогда тебя не полюбит, и я тем более.
Он выдержал длинную паузу. Его лицо не выражало ровно никаких эмоций. И с пугающе ледяным спокойствием он произнес:
- Я заставлю тебя пожалеть, о твоих словах. И рано или поздно ты заберешь их назад. Ты придешь, ко мне с мольбами, чтобы такой монстр как я простил тебя и взял на этой же постели. А теперь пойдем, сладкая, расплата, не так далеко, как тебе может казаться.
Он крепко схватил меня за руку, не давая ни малейшего шанса вырваться. Я все же пыталась вырываться и кричать, что хуже, чем есть уже ничего он не сможет сделать, но в глубине души я знала, что может.
Он притащил меня в комнату охранников, сплошь заставленную мониторами. Трей выгнал всех кроме своего брата. Усадив меня на стул перед мониторами, он включил одну общую картинку на всех экранах – наша с Оливией спальни. Так я узнала, что за нами все это время наблюдали.