Выходя из рубки, он приказал Дереку
- Делай что хочешь, но не позволяй ей ни на секунду закрыть глаза или отвернуться от мониторов. Она должна увидеть полный видеоряд.
То, что я увидела потом…. Я не могу подобрать ни одного слова чтобы сполна описать, что крутилось в моей голове, и те чувства – бурлящие внутри меня.
Первый кадр - Трей ворвался к Олли. Он был спокоен, на его лице сияла улыбка садиста, предвкушающая чего -то стоящего его внимания.
Оливия сразу поняла, что сейчас произойдет ужасное, она забилась в дальний угол и прижалась к стене.
- Куда же ты, родная? Сейчас нам вместе, будет очень хорошо. – И его глаза недобро сверкнули. Совершив пару широких шагов, он сократил расстояние между ними к нулю. Он схватил ее за волосы, и потащил к кровати. Олли, всхлипывая, слабо пыталась вырваться, и просила его не делать того, что он задумал. Но у нее не было ни малейшего шанса.
Без единого колебания, опрокинув ее на кровать он сорвал с нее юбку, разорвал хлопковые трусики, приспустил свои штаны, раздвинув ей ноги, как можно грубее и резче он вошел в нее целиком, потом началась серия продолжительных и сильных толчков. Он намеренно пытался причинить ей боль – применяя физическую силу. Все что могла делать Оливия, это плакать и ждать, когда этот ужас закончиться.
Я пыталась отвернуться, я пыталась не смотреть на град слез усыпавших лицо Олли, но Дерек, исправно выполнял свой приказ. Он держал мое лицо, когда я пыталась отвернуться. И не давал мне ни на секунду прикрыть глаза. Я была вынуждена смотреть на то, как Оливия расплачивалась за мою вспыльчивость и несдержанность.
Вдруг толчки прекратились. Наконец-то этот кошмар закончился, пронеслось у меня в голове. Но он только достиг кульминации. С этой же самой улыбкой садиста, он перевернул Олли лицом вниз, и поставил раком. И прежде сделать то, о чем все подумали, он с предвкушением в голосе сказал:
- Сейчас мы опробуем еще одну из твоих дырочек. Готов побиться об заклад, что я первый кто здесь побывает.
И он взял ее сзади. Оливия теперь не просто плакала, она кричала и извивалась от боли. Его огромный член, причинял ей нестерпимую боль, в районе заднего прохода. В процессе он был настолько несдержан и груб, что позже врач диагностировал множественные анальные трещины.
Этого ему показалось мало того унижения, которое он нанес ей.
После анального изнасилования, он поставил ее на колени и заставил сосать его член. Моя девочка, пыталась, вырываться как могла, она даже пыталась его укусить. Тогда Трей дал ей затрещину. Синяк еще потом очень долго не сходил с ее щеки. Он схватил ее за волосы и снова вставил свой член ей в рот. Отказ был не приемлем. И она покорилась. Даже здесь сквозь динамики монитора, было слышно, как она давилась, и жадно пыталась схватить, хотя бы глоток воздуха, между резкими толчками. Это продолжалось вечность. Пока он не кончил ей в рот, не давая возможности сплюнуть. Он хотел, чтобы она проглотила все до капли.
Когда Трей ушел из комнаты, Дерек выключил мониторы. Мое тело сотрясали судороги. По моим щекам стекали слезы. Они были наполнены, страхом перед происходящим, ненавистью к нему, жалости к ней, и виной. Потому что во всем что, сейчас произошло с Оливией была виновата я.
Глава 12 Последствия
Мониторы уже давно были выключены. А я так и продолжала сидеть на стуле. Я не могла встать. Могло создаться впечатление что я срослась с этим креслом, если бы при этом я не содрогалась время от времени из-за рыданий. Которые становились все громче и отчаянней. Я боялась выйти из этой комнаты. Потому что покинуть это помещение означало, что я должна пойти к ней. Я должна буду ее успокаивать. А я понятия не имела что нужно говорить. Ведь что ты можешь сказать человеку в данной ситуации. Что можно сказать жертве изнасилования, чтобы вся боль улетучилась. Разве это вообще возможно. Наверное да. Есть же люди, которые пережили это. Сначала им всем тяжело. Возможно, это были годы терапии. Поддержка близких и родных. Но потом они вновь обретали себя. Начинали строить свою жизнь заново.
У Оливии никого не было из близких кроме меня. Но разве я имела право, произносить слова поддержки. Разве я имела хоть малейшее право хотя бы приобнять ее?? Ведь то что с ней случилось, всецело моя вина. Если бы я вовремя прикусила язык. Если бы я не решила ударить Трея побольней -этого всего бы не произошло.
У меня не то, что нет никакого морального права ее успокоить, выразить поддержку – я не имею права смотреть ей в глаза.