Ведь она все поймет, если уже не поняла.
Я так и продолжала сидеть и поедать себя изнутри. Пока Дерек не вытянул меня из водоворота ненависти к самой себе.
- Все закончилось, нужно идти. – мягко произнес он, пытаясь меня приподнять.
- Я ... не ... могу – сквозь всхлипывания, я сопротивлялась его рукам
- Ты не можешь сидеть здесь вечно, нужно идти. – продолжил он все тем же монотонным, успокаивающим тоном.
- Как я могу к ней подойти? Ты же видел, что он сделал? – я подняла заплаканное лицо, и взглянула ему прямо в глаза. – Что я ей скажу?
- Я сейчас кое-что скажу. Но это только для нас.
Я смотрела в его глаза, и как будто видела спасение, я все надеялась, что то, что он сейчас скажет, изменит все в корне. Он продолжил
- То, что сделал Трей. Это сделал он, не ты. Он поступил отвратительно. Но это был его поступок не твой. Хоть он и мой брат, но он крайне жестокий человек, и насилие – это его рычаг для достижения целей. Он всегда так поступал. Я знаю, что сейчас тебе так все не кажется, но запомни. В том что произошло твоей вины нет. Вся ответственность лежит только на нем. Мы не можем отвечать за решения и поступки других людей. У каждого из нас есть своя голова на плечах. И мы сами решаем поступить так или иначе.
Помогла ли мне, его приободрительная речь в тот момент. Не знаю. Могу лишь сказать, что после этого я смогла собрать волю в кулак, покинуть рубку и столкнуться с реальностью.
Но могу сказать со 100% уверенностью, что намного позднее, я множество раз вспоминала его монолог, и он не раз придавал мне сил. Он сказал совершенно простые и очевидные вещи. Но он донес их в нужный момент. А люди по своей природе таковы, что даже те очевидные истины, которые им давно известны, очень важно услышать в определенный отрывок их жизни, ведь именно в этот час они принимают совершенно иной окрас, гораздо более значимый.
Дойдя до нашей спальни, я на секунду застыла, в сомнении, а стоит ли туда заходить. Конечно стоит, хотя бы ради того, чтобы извинится.
Открыв двери, я не увидела ее. Первое что бросилось в глаза, это погром в комнате. Спальня выглядела как поле брани. На полу были разбросаны свежесрезанные розы. Еще сегодня утром, они нежились в саду, наблюдая восход солнца.
Сделав первый шаг внутрь, моя нога напоролось на что-то острое, опустив взгляд, я увидела осколки вазы – последнего пристанища, увядающих цветов. Обратив свой взор на поле брани, можно было лицезреть перевернутые стулья, и разорванную одежду. И там в дальнем углу, куда почти не проникали лучи света – была она. Она тряслась нагая. Первое что я сделала, это сорвала плед с кресла, укрыла ее. Она содрогнулась, едва ткань коснулась ее обнаженного тела. Ухватившись за плед как за спасательный круг, Олли завернулась в него словно гусеница в кокон.
Увидев сей добрый знак, я взяла ее за руку, и поняв что она не собирается ее выдирать, я осмелев, с робостью в голосе, заговорила с ней :
- Я понимаю, это глупый вопрос, но как ты?
- Мне больно….
- Где болит, где именно?
Не поднимая головы, она медленно встала, вышла на свет, и скинула покрывало. То, что я увидела было ужасно.
Почти все ее тело было покрыто синяками, на ее лице четко виднелся отпечаток его руки, а по ногам стекали струйки крови. Волосы были растрепаны, и запутаны в клочья, а в глазах уже не было слез. В них лишь стоял немой вопрос: почему? За что? Но вместо этого она ответила:
- Везде. – Я быстро подняла плед и накинула его назад на ее изувеченное тело.
- Ничего, я попрошу, чтобы привели врача. Но сначала нужно смыть кровь. Идем в душ.
Я помогла ей забраться в ванную. Включила воду, и начала потихоньку ее обмывать. Я изо всех сил старалась, не обращать внимания на синяки на ее нежной коже, но мой взгляд каждый раз так и упирался, на болезненное зрелище. Обмывая ее, я приговаривала:
- Ничего, придет доктор, и быстро поставит тебя на ноги. Он подлечит тебя, я обещаю.
- Доктор? Вылечит? Зачем? Что бы он смог все повторить заново?
- Он больше не сделает так.
- Откуда такая уверенность в голосе? Он зверь по натуре. А зверям свойственно так поступать.
- Он больше этого не сделает по отношению к тебе. – произнесла я, заворачивая ее в полотенце. – Я этого не допущу. А теперь идем в комнату, тебе нужно лечь, тебе нужен отдых.
Дойдя до кровати, она все-таки задала этот злосчастный вопрос, который сломал меня.
- Объясни, что ты можешь сделать такого, что он больше не прикоснется ко мне? – в ее голосе чувствовалось отчаяние и боль.
- Присядь – дрожащим голосом попросила я, и меня прорвало как плотину в бурю, - Потому что это я виновата! Все что с тобой произошло – это моя вина.