— Ты откуда взялся, звереныш? — прохрипел один из мужиков.
— Из тех же ворот, что и весь народ. Живу я тут, — зарычал Елисей. — А вот кто вас сюда звал, рожи каторжные?
— Ишь каков, — хрипло закаркал мужик. — Каторжные ему не нравятся. От сумы да тюрьмы не зарекайся. Слышал такое?
— Ты на вопрос отвечай, падаль. А то я могу еще больнее сделать, — пригрозил парень.
— Так ты и сам все сказал, — прокашлял мужик.
— Хочешь сказать, что вы беглые? — не поверил парень.
— Я да Мотька. Вон там лежит, — подбородком указал мужик. — Остальные так, сявки приблудные. Второй год с каторги сюда пробираемся. От самого Иркут-города шли. А тут ты.
— А сюда-то зачем? — удивился Елисей. — Неужто в России городов мало?
— Думали где в лесу засесть. Тут вечно война идет, так что и лихим людям пожива найдется. А искать трудно. Могут и самого найти, с глоткой порезанной. Или у турок, с ярмом на шее.
— Ну, логика какая-то в этом есть, — задумался Елисей.
Чувство опасности взвыло сиреной, и парень, не раздумывая, кувырком ушел в сторону, автоматически бросая карабин и выхватывая метательный нож. Грохнул выстрел, и пуля свистнула мимо, взрыхлив землю шагах в пяти за тем местом, где он только что сидел. Выходя из переворота, Елисей намеренно завалился на левый бок, одновременно толкнувшись так, чтобы упасть лицом к раненым.
Нож свистнул в воздухе в ту же секунду, как он заметил мужика с пистолетом. Глухой стук, и мужик, захрипев, повалился на землю, хватаясь руками за торчащую из глотки рукоять ножа. Перекатившись, Елисей вскочил на ноги, и следующий нож пробил висок второму раненому.
— Ловкий, бес, — оценил его действия каторжник. — Чего ждешь? Кончай уж. Я теперь все одно не жилец.
— Это верно, — хмыкнул парень, подходя к нему и окидывая раны мужика внимательным взглядом. — Нутро дробом разворотило.
— Я и говорю, добей, — просипел мужик. — Больно, мочи нет.
— Сначала на вопрос ответь. Про станицу где узнали?
— В Пятигорске на торгу разговор был, что в этих местах мор по весне прошел. Вот мы и решили тут пересидеть.
— Что, и болезни не испугались?
— Так болезнь весной была, а сейчас уже зима на носу. Если и было чего, так давно уж ушло.
— Соображаешь, — удивленно качнул парень головой.
— Видал я мор, — прохрипел мужик, облизывая губы. От потери крови его начала мучить жажда. — Знаю, как оно бывает. Да и дохтур один на пересылке говаривал, что любой мор по холодам кончается сам собой. Вот я и запомнил. Добей, сделай милость. Мочи нет терпеть боле.
— Ладно. Бог тебе судья, — проворчал Елисей и, резко присаживаясь на корточки, одним точным движением вонзил ему нож в грудь.
Клинок пробил грудину и разрубил сердце. Быстро проведя контроль и обыскав тела, парень оттащил убитых подальше от околицы, решив закопать их утром. В нескольких обычных вещмешках и сумках нашлось немного денег, провиант, порох и свинец к оружию бандитов. К удивлению Елисея, пистолеты нашлись у всех пятерых бандитов. Где они умудрились разжиться таким количеством оружия, он узнать не успел, но с первого взгляда было понятно, что добыто оно разбоем.
Два пистолета были так называемого жилетного размера. Один кавалерийский и еще два составляли пару. Парень даже подумал, что это так называемые дуэльные пистолеты. Замки на них были кремневые. Больше всего он радовался пороху. Если свинец еще можно было хоть как-то вырезать из тел или туш, то порох купить было просто негде. Это был на данный момент поистине невосполнимый ресурс.
Вернувшись домой, он рассказал бабке о незваных гостях, и та, грустно вздохнув, мрачно проворчала:
— Теперь начнется. Все воры окрестные сюда повадятся. Не будет нам тут спокойной жизни.
— Ну, это мы еще посмотрим, — хмыкнул Елисей. — Даром, что ли, я столько времени землю как крот рыл? Вон, пятеро уже сходило по шерсть, да вообще не вернулись. Даст бог, отобьемся, бабуль.
— Ты только сам не рискуй понапрасну, — попросила старушка, прижимая его голову к груди. — Тебе, внучок, род сохранить надо.
«Знала бы ты, кто его сохранять будет», — проворчал про себя Елисей, даже не делая попытки вырваться.
Зима навалилась сразу. Вроде еще вчера лил долгий, занудный дождь, и на улицу приходилось выходить только по крайней необходимости, а утром землю прихватило морозцем и укрыло нетолстым слоем снега. Выйдя на крыльцо, Елисей с интересом огляделся и, удивленно хмыкнув, отправился к колодцу. Умывшись, он старательно растерся домотканым полотенцем и, приметив вышедшую из сарая бабку, спросил:
— Бабуль, а снег долго теперь пролежит? — Кавказская погода для него была загадкой.