— Да ты из пластунов, что ли? — удивился кузнец. — С одного взгляда все примечаешь.
— Жить захочешь, и не такому научишься, — грустно усмехнулся Елисей. — Я почитай год один в пустой станице прожил. Вымерла станица после мора. Я один живым остался. Да после болезни память потерял.
— Так ты из Пригорской, что ли? — охнул кузнец.
— Угу.
— Да уж, судьба, — растерянно протянул Митрич. — Вон трубы, смотри, какую надо, — указал он на большой ящик.
Быстро перебрав десяток витых труб, Елисей выбрал пару одинаковых и, отложив их в сторону, спросил:
— Сколько спросишь за эти?
— По пяти рублей за штуку. На мой товар торгу нет. Сам видишь, свиты плотно, воду держат. Да еще и полированы изнутри. Других таких во всей округе не найдешь.
Тут кузнец был прав. Трубы действительно были выделаны отлично. То, что и было парню нужно. Так что, махнув про себя рукой, Елисей молча достал из кармана пачку ассигнаций и отсчитал нужную сумму. Кивнув, кузнец убрал деньги и, снова потирая шею, уточнил:
— Может, еще чего надо?
— Я стволы гляну? — спросил Елисей, которому пришла в голову очередная идея.
— Смотри, — кивнул Митрич, заметно скривившись.
— Ну-ка, повернись, — посмотрев на него, потребовал Елисей.
Удивленно сопя, Митрич повернулся к нему широкой, как стол, спиной, и парень, взяв его за плечо левой рукой, правой пробежался пальцами вдоль позвоночника. В одном месте, на шее, ближе к плечам, позвонок явно был смещен назад. Ухватив его ладонями за голову, Елисей плавно качнул ее из стороны в сторону и резко дернул вверх. Послышался тихий хруст, и кузнец невольно крякнул. Снова прощупав ему хребет, Елисей удовлетворенно кивнул и, отступив, спросил:
— Как сейчас?
— Легче. Сильно легче, — обрадованно заулыбался кузнец.
— Ты пока головой сильно не мотай. Пусть подживет, — посоветовал парень и направился к полкам со стволами.
До крепости караван дошел спокойно, без стрельбы и приключений. Серый мерин тащил тяжело груженную телегу спокойно, без особого напряжения.
«Повезло мне с этой животинкой», — хмыкнул про себя Елисей, в очередной раз покосившись на его треснувшее копыто.
Но к вящей радости парня, мерин дошел до крепости не захромав. Ставить в оглобли Буяна Елисей в этот раз бы не рискнул. Его жеребец был слишком горяч и при возникновении опасности мог понести, разбив бутыли с кислотой. Как ни крути, а Буян был боевым конем и не боялся броситься в драку при виде атакующих горцев. Его так специально дрессировали. Все это Елисею объяснил пластун Ермил, еще при их встрече у крепости, едва разглядев коня.
В общем, худо-бедно, но до места они доехали. Разгрузив телегу, Елисей отогнал транспорт к казармам, где и получил за него сорок целковых серебром. Все согласно уговору. И телега, и мерин местному интенданту понравились. Он выплатил деньги без единого слова, даже услышав о проблеме с копытом.
— Все равно нам телега важнее, а уж кого в оглобли поставить, всегда найдем, — проворчал он, отсчитывая деньги.
Поблагодарив, Елисей аккуратно прибрал мешочек с серебром и, попрощавшись, отправился домой. Теперь нужно было решить, где и как хранить добытое богатство. Если с монетами и ассигнациями все было просто, то с украшениями и камнями можно было огрести кучу проблем. Не стоит забывать, что ростовщики получали их в Пятигорске, а значит, местная знать могла запросто их опознать. В общем, тут было о чем подумать.
Вечером, после ужина, Елисей принялся раскладывать свою добычу по отдельным коробкам. Благо жестянки из-под чая и пороха у него были. Рассортировав все добытое, парень задумчиво покачал на ладони коробку с драгоценностями и, чуть пожав плечами, еле слышно проворчал:
— Все равно в фургоне уезжать буду. Так чего мудрить?
В итоге вся добыча отправилась на дно сундуков, которые так и стояли в его самодельном транспорте. Елисей закатил его под переделанный навес и регулярно смазывал ступицы, чтобы колеса не присохли. Основную часть своих вещей он так и хранил там. Благо фургон получился крепким и даже в сильный дождь не протекал. Парень и сам удивился такой его особенности.
Утром, едва успев проснуться и перекусить, Елисей приступил к раздаче гостинцев. Вечером, пока он улаживал дела и разгружал телегу, времени на это уже не осталось. Наталья успела уложить дочек спать. Так что пришлось отложить этот торжественный момент на утро. Одарив девочек новыми лентами и леденцами на палочках, парень достал из ящика продолговатый сверток и, отряхнув его от соломы, принялся разворачивать холстину. Спустя минуту глазам внимательно следивших за ним девчонок предстало зеркало в роскошной резной раме.