Он снимал с меня кожу, от шеи до низа живота. Его глаза горели предвкушением, а криками наслаждался слух. Он отделяет мою кожу, как я разделывала туши животных в подземельях. Каждый раз, когда его нож касался моего тела, я ощущала, как часть меня уходит, растворяется в боли. И молила о смерти всех Богов, но никто не услышал.
Я пыталась отключить разум, но каждый новый удар, каждое движение ножа заставляло меня возвращаться к реальности, к этому аду, в котором я оказалась.
— Ты не сможешь меня сломать, — прошептала я. Я цеплялась за эту мысль, как за соломинку.
А орк резал. Медленно. Смакуя каждое движение, как будто это было искусство, а не пытка. В какой-то момент мои крики сменились на тихие стоны, которые вырывались из моих уст. Запах крови заполнил все помещение, наполняя воздух сладковатой и горькой смесью, которая вызывала тошноту. Я знала, что это не просто физическая боль; это было что-то гораздо более глубокое — разрушающее мою душу. Он отдалился, чтобы оценить свое творение.
— Ты изумительна, — произнес он с восхищением. Его слова звучали как насмешка, и в них не было ни капли сострадания. Для него я была лишь игрушкой, объектом для удовлетворения его извращенных желаний.
После, он зашел ко мне за спину, подхватил мои ноги и развел их оттягивая назад, насадил на свой член, чтобы потом вгрызться в меня зубами в область шеи. Мои крики вышли на новый уровень. Глаза заволокла красная пелена, а из глотки брызнула кровь.
Он жрал и трахал меня одновременно.
Агония. Бесконечная и не прекращающаяся. Боль, пожирающая душу.
Я не заметила, когда он переместился вперед и продолжил свое дело.
Трахать и жрать, отрывая куски плоти- он глотал их не жуя.
Жрал и трахал.
Наслаждался, растягивая процесс.
Браслеты били током не прекращая, не давая отключиться сознанию.
Вспышками, запоминались моменты его оргазмов, после которых он менял свое положение.
Моменты, когда от боли я оторвала себе руку, отделив ее от кости.
Моменты, когда остатки меня, истекающие кровью, отнесли и бросили на пол моей камеры, как будто я была просто мусором.
Я отчетливо запомнила зеленые глаза волка, смотрящего на меня с жалостью.
Но вскоре после этого меня добили. Удары были жестокими, и я чувствовала, как жизнь покидает меня. Я наконец уплыла в долгожданную тьму, в которой исчезли все мучения и страхи. Это было облегчение, о котором мечтала.
Однако, как только я открыла глаза снова, я поняла, что оказалась в гребанной камере. Тьма, которую я искала, оказалась лишь иллюзией, и я снова была в плену.
Глава 10
В другой день увели эльфийку, пока ее не принесли обратно. Без рук и ног, с кожей лица, снятой с нее, как с куклы. Она была все еще жива, но в каком состоянии! Ее тело, истерзанное и изуродованное, выглядело так, будто оно было просто оболочкой, в которой больше не осталось души.
Скинув ее на пол, один из мучителей сапогом сломал ей шею, и в тот момент я ощутила, как внутри меня что-то оборвалось. Зато теперь я знала, как мы возрождаемся — сначала потихоньку истлевает тело, медленно, но неумолимо. Чтобы потом, как пазл — собраться обратно. Этот процесс был ужасен. Я не застала, когда она очнулась, и после этого больше ее не видела…
Следующим моим мучителем стал гном. Он был гномом даже среди своих, с садистскими наклонностями, которые проявлялись в каждом его действии.
— Ммм, какая ты большая и красивая. Нравится быть выше других, сука?
В этот раз меня распяли на полу. И это недорозумение возвышалось надомной, словно парус над шлюпкой.
— Что коротышка, восполняешь свою неполноценность, через издевательства над другими?
— Скоро посмотрим, кто из нас коротышка, дрянь!
Гном, наслаждался моими криками, как и орк. Также смаковал, растягивая время.
Он отрезал ноги пилой и умывался моей кровью.
Рубил мои руки топором, а после облизывал его лезвие.
Он трахал меня в рот, чтобы затем обоссать, мое изуродованное тело.
Последнее, что я от него услышала-
— Ну и кто теперь из нас ничтожество?
У меня не было сил возражать, и в эти моменты я молилась о темноте — уютной, теплой и такой родной. Темноте, которая могла бы укрыть меня от всех ужасов, происходящих вокруг.
Самое ужасное, что я помнила все, что со мной делали. Каждое мгновение, каждую пытку, каждое унижение. Я помнила, во что превращалась после очередного похода в пыточную, как теряла свою человечность, свою надежду. Каждое лицо, которое смотрело на меня с предвкушением развлечения, было запечатлено в моей памяти. В основном это были эльфы — настоящие эльфы, светлые, с холодными улыбками. Были и несколько гномов, и орков, но именно эльфы оставляли самый глубокий след. Они приходили сюда, чтобы рвать, резать, жрать, трахать. И каждый раз меня приносили еще в сознании, добивая уже в камере, когда я не могла больше терпеть.