Кряхтя и матерясь на чем свет стоит, я осмотрела помещение. На столе лежали мои кинжалы. Меча, к сожалению, не было, но я к нему так и не привыкла. Кинжалы были удобнее и привычнее после долгого времени, проведенного с одним лишь ножом. Там же на столе лежала незаконченная маска. Отвод глаз мы не сделали, поэтому придется носить как есть. Лицо прикрыто — и ладно.
Труп истлевать пока не собирался, и я продолжила искать что-нибудь полезное. Удачно, надо сказать. Нашла сундук с различными женскими вещами — видимо, моих предшественниц. Кое-что подобрала себе, кое-что отложила на всякий случай. В большой мешок покидала все камни со стеллажей. Помню, он говорил, что половина из них очень ценная. Продам при случае — не на себе же таскать.
Наверх идти было страшно. Мне нужно было знать, когда тело пойдет на перерождение, но, не придумав ничего лучше, плюнув в ненавистную морду, я пробежалась по дому, закидывая в схрон все, что казалось полезным. Когда закончила, вернулась в подвал на проверку, но труп все еще лежал на месте. Ну не может быть такого совпадения, что я добила его последнюю жизнь. Не верю.
Помявшись с ноги на ногу, я подошла к очагу, разожгла огонь порошком, забрав остатки себе. Из очага переложила горящие угли в чашку и снова пробежалась по этажам, разбрасывая тлеющие головешки по комнатам: на кровать, в шкафы, к занавескам. Что-то да разгорится. В конце вывалила остатки на орка. Ему все равно, а мне приятно. И нет, это не похоронный огонь — это огонь мести. Жалкой, но какой есть.
На улицу я вышла в сумерках. Немного постояла, чтобы убедиться, что огонь разгорается все сильнее, и направилась в сторону подземелья, по окружной дороге. Возле данжа, говорили, есть таверна. Вот и отлично.
— Мне комнату на три дня и ужин на двоих.
— Еду по комнатам не носим.
— Значит, сделай исключение, старик. Раз просит тот, кто платит.
— Просит, значит? Ну-ну. Пятьдесят серебряных за ночь и золотой за еду.
Я кинула на столешницу три золотых, забрала протянутые ключи и направилась в номер.
Комната оказалась чем-то средним между таверной Гория и местным люксом, но дороже обоих, пожалуй. Видимо, из-за близости к подземелью. Зато огромный плюс — до города пара часов ходьбы, а значит, народу меньше.
Еду принесли почти сразу. Немного поела, остальное закинула в мешок для провизии. Искупалась и легла спать. Завтра буду думать, завтра. На сегодня с меня хватит.
Утром, приведя себя в порядок, я села по-турецки на кровати и принялась разбирать украденное, изучая характеристики.
Уровень: без изменений — 10.
Счетчик жизней: 32/100.
Если память не изменяет, было семьдесят с чем-то. Получается, я умирала под руками тварей больше сорока раз. А если посчитать примерное время, то провела там около трех месяцев. Охрененно, конечно. Но главное — я жива и выбралась. И Найт жив… Найт… Он жив! И мне надо продолжать жить. Качаться, набираться сил, чтобы больше ни одна сука ко мне даже пальцем не прикоснулась.
Как бы то ни было, таверна оказалась полезна и наличием товаров на продажу. Да, по завышенным ценам, но я пока не готова к походам по городу. Поэтому закупилась на славу, благо было на что. Камни из кабинета и мастерской, которые я приватизировала, отложила в отдельный слот мешком. Деньги, пересчитав, отправила на виртуальный счет. Я стала богата на пятьсот золотых и тысячу серебряных. Даже по местным меркам, у меня осталось прилично.
У хозяина я купила пять сумок по десять ячеек, несколько мешков под хлам с разрешением поместить их в схрон, две котомки под провизию, пару новых одеял (старое осталось в камере) и, конечно, запаслась провиантом по-крупному. Еда в схроне не портится, хоть и холодная, но будто только что приготовленная. Поэтому до обеда я занималась тем, что тупо запихивала украденное по местам, освобождая ячейки. Пригодится когда-нибудь.
Одежды для защиты тут не купить, поэтому в город все-таки придется выбраться. Ведь, кроме плаща, остальной шмот годится разве что для дома.
Ничего лучше не придумав, я отправилась к знакомому кожевнику. Там, не торгуясь, приобрела две пары штанов (+5 к защите), две жилетки (+4), наручи (+3), сапоги (+5 к защите и ловкости) и перчатки (+2). Отдала за все двести тридцать золотых. Теперь к подземелью я более-менее готова.
Вечером, забравшись на окно (оно выходило в сторону леса), я размышляла о ненормальности своего состояния. Так не должно быть. Ведь то, через что мне пришлось пройти, — не обыденность, а я веду себя так, будто ничего не произошло. Это странно. В прошлой жизни, если меня оскорбляли в автобусе, я потом неделю мучилась, все валилось из рук. А тут… Не успев сбежать из лап мучителей, пережив огромное количество морального и физического насилия, зверских издевательств и смертей, я развернула бурную деятельность: воровство, подготовка к подземельям… Не реву, не бьюсь в истерике. Даже то, что Найт жив, отложилось в мыслях как данность. Жив — хорошо. И будто бы я отодвинула эту информацию в дальний угол, за весь день ни разу о нем не вспомнив. Я не узнаю себя.