— С утра была. Сейчас дышу. Да, живая, — снимая капюшон и маску, прокомментировала ее вопли. — Мне мазь нужна, кожу лица покрасить.
— Да погоди ты с делами, дай я тебя рассмотрю, — и тянет руки, как будто хочет пощупать.
— Женщина, блин. Я что, на арене цирка? Я к вам зашла по делам и настоятельной рекомендации общего знакомого, а не прыгать перед вами ручной зверушкой.
— Ой, какие мы серьезные, хотя, может, так и надо. Меньше приключений на филейную часть найдешь.
— Спасибо, уже по гланды нажралась их, и съем не меньше. Поэтому давайте к делу.
— Хорошо, хорошо. Вейс написал, что ты решила выбрать путь охотника. Рисковая, но это действительно единственный выбор в мире, где все тебе враги. Поэтому заключим контракт. В деньгах не обману, сама по бумагам в любой момент в гильдии сверишь. Мне неси жидкое: кровь, слезы, яд, мочу. Все пригодится. Если решишься половину отдавать мне в черную — буду благодарна. Что касается твоего заказа — мне нужна твоя кровь. Завтра получишь готовое. По цене — сто двадцать золотых. Но и действовать окрашивание будет до пяти дней. Сможешь мыться и под дождем стоять.
— Согласна.
Кровь она взяла, как для переливания донору. Острым ножом вскрыв вену, наполнила полную чашку, и кончик стали облизала. Она точно эльф?
— К вам можно завтра с утра или лучше тогда на другой день?
— Куда-то торопишься?
— Хочу поскорее завершить тут прокачку и идти дальше. И так задержалась непозволительно, да и по городу хожу. Меня уже все собаки запомнили.
— Значит, приключения были не из веселых. Что ж, приходи с утра. Что уж тут. Оплата вперед.
Отдав деньги, я прикупила еще зелий восстановления. Теперь всегда надо держать запас.
— Спасибо. До завтра.
— Ты не назвала своего имени, человеческая женщина.
— Катрин, эльфийская женщина.
Глава 15
По пути к гному я купила в лавке яблок и сдобных булок. Торнтон уже ждал меня и, не дав мне даже переступить порог, запер входную дверь на засов, повесив перед этим табличку «Закрыто». Затем он потащил меня на буксире в подвал. По телу тут же пробежались мурашки, и я уже начала сопротивляться.
— Да не трясись. Не съем. Да и слово свое держу.
— Слово — звук. Произнес и забыл.
— Тоже верно.
Подвал оказался уютным. Нет, серьезно. Прямо по-домашнему. Обычная гостиная, только без окон. Камин, диван, стол и книжные полки. Кабинет, что ли?
— Это мой личный уголок. Когда жена была жива, прятался тут от нее. А теперь захожу сюда, если одиночество съедает. Будто все как прежде. Моя наверху, готовит и ворчать начнет, что руки не помыл.
— Сожалею о вашей утрате.
— Да что уж там. Такой мир. Сколько бы ни было жизней — все они имеют свойство заканчиваться. Просто у кого-то раньше, у кого-то позже. Давай, стол между креслами поставим, помогай.
Мы перенесли стол в центр помещения, поставили кресла друг напротив друга. Гном принес свечи, какие-то склянки и камни. Один камень он поставил на пороге и, нажав на него, погрузил комнату в тишину. Уши даже немного заложило.
— Это камень тишины. Распространен на черном рынке. Многим нужна тайна, особенно в деловых отношениях. Давай руки.
Он привязал меня к столу, обмотав предплечья ремнями, а в зубы дал кожаную намотку.
— Пожалуйста, пока я занимаюсь браслетами, старайся не дергаться по мере сил. Хорошо?
— Угу.
Сначала ничего не происходило. Он обмыл браслеты кисточкой в какой-то вонючей жидкости, после чего по ним пошла рябь из символов.
— Все-таки шаманских рук дело. Орочье отродье, их бы силы да в нужное русло. Но начинаем резать поводки. Держись, девочка.
Мастер Торнтон не врал — боль была серьезной. Он тонкими металлическими палочками убирал каждый символ, будто выжигая их на мне, меняя их постоянно перед новым. Угли в чашу он подкладывал несколько раз, чтобы палочки держали определенную температуру. С последним символом я отключилась. Очнулась от похлопывания по щекам.
— Крепись, Катрин. Ты должна быть в сознании до конца процесса. Держись. Это в твоих же интересах.
Следующим его действием было заполнение пустот от символов. Он смешал несколько камней и кусочек железа, расплавил в камине, а после тонкой струйкой вливал в выемки. И снова боль. Чувство, будто меня поливают раскаленным железом с головы до пят, а не браслеты. Каждый символ, казалось, отвечал за определенный участок тела и посылал туда импульсы боли.