В стороне послышался шорох, и, повернув голову на звук, я чуть не заматерилась в голос. На полу сидели два волчонка, прикованные к ножкам цепью. На вид одному лет двенадцать, с обрубленным хвостом. Другой чуть постарше, с огрызками от ушей. Худые, в каком-то тряпье, на голом полу. Их покрывали огромные синяки и порезы, волосенки всклокочены, а глаза — как у загнанного щенка. Два щенка. Меня передернуло от всей картины. Это же вообще ни в какие ворота. Ну, сука, я тебе устрою. Убью тварь.
Я не умела пытать и не хотела этого. Но просто отпускать на тот свет — милосердие ей не доступное. Единственное, что пришло в голову, это сжигание заживо. Но вот где? Мои размышления отвлек один из волчат, показывая пальчиком на шкаф. Не понимая, что он хочет — может, одеться? — я подошла к указанному месту. Открыв и порывшись в висящих шмотках, заметила дверь в другое помещение. Там была полноценная пыточная, где на входе висел уже знакомый «камень тишины». Да ты ж мой хороший, удружил тете.
Я вставила в слюнявый рот этой мрази ее же труселя, найденные в шкафу, и, не замечая ее трепыханий, потащила в место ее последнего пристанища.
Мне снова повезло. У нее была одна единица жизни, а огненный порошок не дал пожару выйти за пределы. Но и огонь был тихим, что продлило мучения этой мадам. Жутко смотреть, как горит живое существо, но я обязана запомнить. Это мой грех, который я буду нести до конца своих дней.
Она сидела на стуле, прямо по центру импровизированного костра, который я соорудила из табуреток. Она извивалась, мычала. Сначала огонь схватил деревянные ножки, лаская днище сидения, а потом плавно перетек на плоть. Ноги, руки, тело — огонь переходил от одного к другому. Кожа лопалась, кровь шипела, завоняло паленым. В книгах иногда описывают, как горят волосы, но нифига они не горят. Пшик — и нет их. А вот кожа плавится, а потом обугливается действительно долго. Сознание тварь потеряла далеко не сразу, наверное, когда в ход пошло лицо. Глаза, кстати, тоже лопаются.
Я смотрела на все это, смахнув одинокую слезу со своей щеки. Я становлюсь монстром.
Закончив с гномкой, я вышла из пыточной, где встретила два настороженных взгляда. Тот же мальчишка, что подсказал мне про потайную комнату, набрался смелости и тихонько заговорил:
— Пожалуйста, не убивайте нас. У нас ничего нет, но мы покажем, где тайник Мадам Доры.
— Показывай. — Это все, на что меня хватило. В мозгу понимаю: надо мелких успокоить, но… Лень? Не знаю.
Сняв цепь, он повел меня в туалетную комнату, где в тумбочке под зеркалом было двойное дно. Там лежало немалое состояние — пять мешочков с золотыми монетами, кулек с пузырьками «Элитного зелья» и куча бумаг на покупку детей.
— Жаль, вы вчера не пришли, тогда Маруську бы не забрали.
Я просто махнула головой, дав понять, что услышала.
Двадцать пять детей. И только двое не попадут в подвалы «Торговцев плотью». А сколько еще таких — одному лишь Богам этого прогнившего мира известно.
— Иди, сними цепь с товарища, и быстро мойтесь. Как закончите — уходим.
Малышей я нарядила в штаны и рубахи из своих запасов. Рукава и штанины сильно пришлось подвернуть, но, по крайней мере, не в рванье ходить. Дала выпить по простому лечебному зелью и отвела их в свою конюшню. Тем же путем, что и пришла. Там, в отдельном деннике, постелила одеяло, накормила, а сытые дети завалились спать.
— Не смотри на меня так. Не бросать же их на произвол судьбы. Куда они пойдут? И не стучи копытом, а завтра так и быть, принесу тебе яблок и в дорогу. Надо отвезти тебя и детей к семье гномов, думаю, они за плату не откажут присмотреть за вами.
Конь вообще злиться начал.
— Да не злись, ну куда тебе со мной? Я сдохнуть могу в любой момент, еще и тебя за собой потащу. Ну уж нет, хватит мне смертей близких.
Сама перекусив, я завалилась в свой загон и уснула, чтобы проснуться от того, что снова убила.
Глава 21
— Вы убили Михася? — послышался сонный голос сзади, пока я сидела в прострации над телом зверя с кинжалом в шее. Я ничего не ответила. И так всё было понятно.
Я убила ребенка! И он не уходил на перерождение. Что за хрень? Сука-аа! Зачем он ко мне полез? Зачем?