Утром Зои села за перешив одежды для Кирка, а я пошла проведать своего коня. Как он там, на новом месте?
— Катрин, постой. Мне ночью образ пришёл. Подземелье тебя зовёт.
— С чего это? Я же вроде переросла его, а значит, проход для меня закрыт.
— Вот чего не знаю, того не скажу. Зовёт и всё. Сходи, не сломаешься.
— Ну ладно. Надо так надо. — А у самой поджилки трясутся. Если вспомнить, как Морена отзывалась о местном Боге, и как я его… ну, в общем, не важно. Важно другое: как бы мне не отхватить божественных пенделей за хамское отношение. Блин, вот и без этого вмешательства (а по-другому это никак не назовёшь) хреново всё. Так нет же.
Тянуть не стала. К Зоргхану потом зайду. Ничего. На всякий случай оделась как на войну.
«Вы вошли в индивидуальное подземелье. Вам доступна тренировочная локация. Потеря единиц жизни не предусмотрена. Награды не предусмотрены. Повышение очков характеристик не предусмотрено. Количество посещений тренировочной локации — десять.
Внимание! В случае отказа от тренировочной локации повторный вызов будет недоступен. Время перезагрузки подземелья после окончания тренировки — шесть часов. Принимаете — да/нет?»
Аа-ээ, мда. И что мне с этим делать? Что мне это даст? И главное, а оно мне надо? Для физического развития тела? Так я вроде уже… или мало. Ладно, раз дают — надо брать. Прожимаю «принять».
Глава 22
Я перенеслась в какой-то каменный туннель. Освещение снова «просто есть», но конца нет.
«Ваша задача — пробежать пятнадцать километров. В случае смерти вы вернётесь к старту, и счётчик пройденного начнётся заново, но количество единиц жизни не уменьшится. Тренировка через 3, 2, 1.»
А от бега можно умереть?
— Да твою же мать! — Мне в плечо прилетела стрела. Теперь ясно. Очень даже можно.
Бежать и уворачиваться от снарядов, пытаясь контролировать дыхание, — это, капец как сложно. На мозги давит и сам туннель, который при беге сливается в мешанину.
На третьем километре меня начало вести из стороны в сторону, что приводило к глубоким ссадинам на руках и плечах. Несколько раз я впечатывалась носом в стену, уворачиваясь от летящего камня. Падала, поднималась, чтобы снова упасть.
На пятом километре я рухнула от стрелы в горле, хрипя и брызгая кровью. Нахрена я на это подписалась?
Боль стала привычной и даже родной. Я начала относиться к ней философски: если она есть, значит, ещё жива. Я и не догадывалась, что к боли можно привыкнуть. Но на деле оказалось — очень даже да. Всего-то нужно умереть несколько десятков раз… или не несколько. Главное, что смерть будет от увечий. И всё. Легче лёгкого. Да?
Вот и бегу, как ёжик, напичканная стрелами, по самую маковку. А всё почему? Потому что научилась «видеть» траекторию полёта снаряда и от несмертельных перестала уворачиваться, чтобы быстрее добежать до финиша. Осталось два километра… один…
«Ваша тренировка закончена. Возвращайтесь после перезагрузки локации.»
В таверну я так и ввалилась. Ёжиком.
— Матерь Божья! Это ты? Как и где? — Горий от увиденного уронил и, похоже, разбил кружку, которую натирал.
— В подземелье. Ваш мир меня наградил — узнать бы, за какие заслуги — предоставив доступ к тренировочной локации. Вот я оттуда.
— Катрин, ты вернулась! — Из кухни вылетела гномка, а, заметив, в каком я состоянии, закричала.
— Горий, успокой, пожалуйста, Зои. Со мной всё хорошо. И пусть ко мне в комнату поднимется Кирк.
— Хорошо. Тебе что-нибудь ещё надо? — Он гладил жену по спине, но видно, сам еле держится.
— Поесть бы, но это потом. Я к себе.
Ждать Кирка долго не пришлось. Он появился почти сразу, как я села на лавку, положив голову на кровать.
— Тебя не было две луны. Я думал, ты меня бросила. — Не успел зайти, уже бурчит.
Кирк знает, что я человек. Рассказала ему по дороге, а когда заехали на озеро попрощаться с Мореной, показала наглядно. Вначале он ощетинился, но сразу взял себя в руки, сказав, что доверяет мне, кем бы я ни была.
— Не бурчи. Я потеряла счёт времени. Возьми у Гория щипцы для резки костей и возвращайся. Поможешь мне избавиться от стрел.
Кирк провозился со мной больше двух часов. Я видела, он устал, но не жаловался, а делал то, что я говорила. Всего мы вытащили двадцать восемь стрел. Спина, ноги, руки — они были везде. Некоторые пробили насквозь, с другими пришлось возиться: разрезать кожу, чтобы вытащить наконечник. Когда всё было сделано, а раны перемотаны, я выпила зелье. А мелкий принёс нам еды, сам же есть отдельно отказался. Утолив голод, я завалилась спать, не обращая внимания на убирающего со стола ребёнка.