Больше всего радует, что я запаслась мешками. Свободные ячейки хранилища улетают только так из-за разнообразия падающего лута. А всё денег стоит, выкидывать нельзя. Еще момент: мне с кабанов и пауков падало оружие и броня на мужчин. Вот почему так? Я теперь таскаю с собой двуручный меч, два щита, три лука без стрел, кирасу и сапоги, наверное, шестидесятого уровня, растоптанные. Пыталась примерить на себя, но размер не подгонялся, как в играх. Мужскую рубашку и плащ я себе оставлю — буду по дому ходить, когда он будет, плащ как одеяло послужит. А остальное, надеюсь, будет иметь хорошую цену, если сравнивать, за сколько я покупала вещи себе с намного меньшей защитой.
В общем, у меня сейчас в схроне какой-то склад всего и вся. Вот только ингредиентов для простого лечебного зелья нет, и это не есть хорошо. Но будем тратить то, что в наличии, а потом как-нибудь.
С волком мы просто сосуществуем. Он уходит только поесть в кусты или в туалет, быстро возвращаясь. Просто рядом. Просто есть. А я не против. Как с Найтом, я не веду с ним беседы. Не пою и не читаю стихи. Может, изменилась внутренне, а может, еще что, кто знает? Я могу ему и слова не сказать по несколько дней, всё равно не ответит. Да и не надо мне от него ничего. Достаточно простого присутствия. Знать, что я не одна. Что меня ждут из данжа. Хоть и ради мяса.
Я реально осознала весь смысл «товарно-денежных отношений». У меня и в реале так же было, но тогда я не задумывалась над этим.
Подруги, коллеги, партнеры по бизнесу, начальство, мужчина — все отношения строятся на «Я дал тебе, ты мне». Даже просто общение ради общения. Всё на чем-то основано. Но стоит что-то не «дать» — и всё. Цепочка рушится. Не пошла с подругой в клуб раз, другой — на третий не позовет. А потом и общение сойдет на нет. Ведь тебе не интересна ее «очередная любовь всей жизни», а ей не интересно, как ты разгружала газель вещей или паллеты с сахаром (в зависимости от периода в жизни). Мужу перестала давать секс — не потому, что не хочешь, а потому, что устала, и у вас не совпадают ритмы. Как у меня. Когда хотел он, не хотела я. И наоборот. Вот и нашел ту, у кого его ритмы совпадали.
Я могу так перечислять до бесконечности, но по факту, просто «МЫ» не нужны никому. От слова — совсем. Да, сейчас скажите мне про родителей, но согласитесь: если вам, например, тридцать или сорок лет, вас мама кормить, одевать и обувать не будет. Вы не ласковый кот или мимишный песик. Вы — человек. А значит, должны приносить вклад в семью. «Иди работай. Найди жену/мужа. Не пора ли остепениться.» И уже оказывается, вы и маме больше не нужны. Стоило лишь стать взрослым.
И это норма. И корысть здесь ни при чем. Это другое. Корысть — это Торнтон. Взять — взял, еще и подосрал. Корысть — это когда только берешь. А товарно-денежные отношения — это здоровые отношения любого современного общества.
Но, по факту, мы все пиздец как одиноки. Каждый второй знает, что жена с ним ради жилья или денег. Друг — ради халявного пива по пятницам. Бос улыбается, потому что тяжело будет найти замену, если ты уволишься. Дети — ради обещанной игрушки или карманных денег, а потом и ради жилья, которое ты им оставишь после себя. Дал мне — я дам тебе. Это наша жизнь. И только оказавшись здесь, я поняла: если нет того, кому ты можешь что-то дать, то и рядом никого не будет. Даже дружба между Горием и Мореной выросла изначально из таких вот отношений.
Сложно всё и так просто одновременно, что иногда аж тошно становится. Каждый из нас одинок. Каждый из нас это понимает, заталкивая свое одиночество куда-то глубоко и живя с этим дальше. Улыбаясь, давая и беря что-то взамен. Свое время, свое тело, свое «я». И каждого окружают люди, такие же одинокие внутри. Но только в этом мире одиночество стало абсолютом.
— Эй, черный. Мне пора на другой остров. Ты как? Со мной или остаешься?
А в ответ и ухом не дернул. Ну и о чем с ним говорить? Даже у нас с волком такие отношения. Я ему — мясо, он мне — компанию. Хоть и молчаливую, но компанию. Надолго ли? Сегодня и узнаем.
Собрала свой лагерь, мусор, потушила костер и пошла в сторону моста на пятый остров.
Дорога заняла часа четыре. Все это время волк шел молчаливой тенью рядом, но стоило подойти к мосту — остановился.
— Что, остаешься тут? Точно со мной не пойдешь?