Палкой раздвинула дуги капкана и потихоньку вытащила поврежденную ножку. Подхватив ребенка на руки, я понесла ее в деревню. Лечить и обматывать рану мне нечем, поэтому пусть местные занимаются травмой. Мелкая же ни на одно обращение не отзывалась. Она даже перестала плакать, только рычала и дергалась, как уж на сковородке.
Блин, щека болит, и кровь щекочет шею. Вообще, красоткой стала.
Нас увидели на подходе, и через минуту образовалась толпа — кто с вилами, кто с лопатами, а кто и с другим инструментом. Весело тут у них. На секунду я испугалась, что нас забьют, но потом решила: похрен. Мне нужен контакт с местными, информация и, желательно, помощь.
Подойдя ближе к аборигенам, заметила, что все они выглядят как люди, но с различными животными ушами и хвостами. Некоторых определила — лисы, собаки (или волки), медведи и зайцы. Но большинство были мне совершенно незнакомы. Когда я приблизилась вплотную, толпа от меня шарахнулась. Все вооружены, но боятся?
— Мне нужен доктор или глава деревни, — сказала я, делая шаг ближе.
В ответ раздалось рычание и скуление, и они сделали шаг назад. Я к ним — они от меня. Плюнула и пошла смелее. Толпа расступилась, и, пройдя пару метров, ко мне навстречу вышел старик.
— Что ты здесь делаешь, человек? — его четкая дикция означала, что разговаривать они умеют.
— Я вышла из леса и услышала плач. Малышка попала в капкан. Мне нужен лекарь или староста, чтобы оказать медицинскую помощь.
— Здесь не рады людям, хотя считалось, что ваша раса вымерла несколько столетий назад. Но даже не рассчитывай на радушие за спасение члена общины.
— Как вымерла? Вся? — от шока я чуть не выронила свою ношу.
— Значит, не вся, если ты тут стоишь живая. Как бы то ни было, отнеси Сумико к дому с зеленой калиткой. Ее мать о ней позаботится. А после — проваливай, и чтоб духу твоего здесь больше не было.
Ответить ему мне было нечего. Ругаться и доказывать свою правоту не хотелось. То, что мне самой нужна помощь, никого здесь не волновало, а просить — не видела смысла. Развернувшись в указанном направлении, я побрела, еле передвигая ноги. На месте нас уже ждала женщина с лисьими ушами.
— Положи мою дочь на лавку и убирайся! — рыча выдала она мне. Ни благодарности, ни жалости. Будто это я покалечила ее ребенка.
— Если вся деревня такая, то я и сама не собираюсь здесь задерживаться. Странно, что это человеческая раса вымерла, а не вы. С таким-то отношением к тем, кто спасает ваших детей.
Положив малышку на лавку у калитки и не слушая брань ее матери о том, кто я и из какого дерьма вылезла, я пошла обратно в лес. Уведомление о выполнении задания я получила, но не до него сейчас. Ноги еле держали меня, руки тряслись от слабости. В мыслях не было ничего полезного для моей ситуации. Надежды, что дойдя до деревни, я найду какую-либо помощь или хотя бы подсказку, как жить дальше, растворились, будто и не были. Все бессмысленно.
Те долгие дни моей борьбы с чертовой судьбой, сдохнуть среди сказочного леса, нависли надо мной, как топор палача, на помосте этой гребанной игры.
Я не стала углубляться в лес, ушла ровно настолько, чтобы не видеть даже тени гребанного поселения, и рухнула на первые попавшиеся корни дерева. Свернулась калачиком, вспомнив, что не забрала свою толстовку, и в очередной раз отключилась.
Просыпалась, как после болезни. Все тело ломило, голова болела, а чувство голода и жажды стало уже родным. Приподнявшись, чтобы сесть поудобнее, я зашла в меню. Первым делом открыла книгу — хоть какая-то информация. И лучше бы я этого не делала.
В книге появился раздел «расоведение». На данный момент он состоял только из Людей и Зверов. Начнем с них. Зверы — человекоподобные существа. Раньше они имели вид прямоходящих животных, но во времена Великой войны оказались прокляты колдуном человеческой расы за предательство перед своей казнью. Война эта была больше тысячи лет назад. По окончании которой Зверы разбрелись по двум континентам, избрав мирные профессии — животноводства и растениеводства. В городах они проживают редко, в основном селятся общинами. И дальше шла всякая чушь о том, какие они добрые и чуткие к чужой беде. Заметила. Отдобрили своей чуткостью по самую макушку.