Или скорпионы, где на один круг ушло два месяца. Потеря пяти жизней. А если бы босс так и продолжал тупо протыкать лапами? Все? Финита ля комедия?
Исходя из всего этого, что делать дальше? Надеяться, что на финальном острове будет проще? Не смешите. Там будет еще больший ад. А я как дура надеялась получить шестидесятый. Хех, мечтать не вредно. Сорок второй — мой потолок. Предел моих возможностей. Финиш. Да и количество перерождений — кот наплакал. Двадцать пять единиц. У меня осталось двадцать пять единиц жизни. Мало, катастрофически мало.
На ночь я остановилась здесь же, не отходя от кассы. Не хочу ничего. Через лень разожгла костер и поставила палатку. Сырость леса после удушающей пустыни давила. Морально и физически. Сон не шел, в голове, как на всем острове, туман. Руки опустились. Я смотрела на трещащий костер и прощалась со своими Наполеоновскими планами.
Пока меня не отвлек крик.
Глава 31
Я уж было подумала, что это очередной глюк, как с воем Найта, но нет. Крик повторился. Он больше походил на детский и доносился со стороны моста на последний остров. Вытащив клинки из схрона, я направилась проверить местность, оставив мечи на случай, если это ловушка. Аккуратно пробираясь через заросли, я все отчетливее слышала крики о помощи. И вскоре увидела.
Ребенок. Один, в кромешной темноте, висит над пропастью с другой стороны моста. На секунду замешкавшись, я все-таки рванула на помощь.
Мальчишка держался из последних сил за корень дерева. Чтобы его достать, пришлось воспользоваться кинжалами, вбивая их в породу. Спускаясь в пропасть, я пыталась дотянуться до ребенка.
— Хватайся за ногу и постарайся вскарабкаться на мою спину.
Я боялась спускаться ниже, поэтому, заняв твердое положение, насколько это было возможно, ждала, когда малец выполнит требуемое. Я спустила руку максимально к нему, но отпускать её, чтобы подать ему, не могла. Я держалась только на них и вбитых в скалу лезвиях. Стоило отвлечься на секунду — и кинжал мог улететь в пропасть. А мы следом за ним.
Мелкий не подвел и, схватившись за ногу, как обезьянка, начал подниматься по мне, пока не обнял сзади за шею.
— Молодец. А теперь держись крепко.
Подъем был сложнее, но мы выбрались.
— Спасибо. Вы меня спасли.
— Объяснишь, какого хрена ты тут забыл?
— Ну, я сбежал от отца, потом наткнулся на медведя и побежал от него. А потом из кустов увидел мост и решил посмотреть, что там. Но оступился.
— И где твой отец? Значит, тут есть кто-то еще.
Ребенок выглядел как смесь эльфа с орком. Хотя кожа у него не зеленая, а коричневая. Орки бывают коричневыми? Да и челюсть крупновата.
— В деревне.
— А деревня у нас где? Да быть того не может. Мне никто не говорил про деревню.
— В двух днях отсюда. — Пацаненка немного потряхивает. Походу, начинает осознавать произошедшее. Сейчас и истерика может наступить.
— То есть, ты хочешь сказать, что с этой стороны островов есть деревня?
— Ну да. Я там живу. С отцом и бабушкой. — О, губенка начинает трястись.
— А они у нас кто?
— Отец держит свиней, а бабушка — знахарка.
— Ясно. Ты говорил, что хотел посмотреть, что на той стороне. Вот и пошли. Завтра с утра отправимся в твою деревню. Хотя, судя по тому, как относятся в этом мире к детям, тут его могут вообще не ждать.
Вернувшись к своей палатке, я поставила варить мясную кашу. Если он два дня бродил, наверняка проголодался. Как бы этот случай не обернулся для меня неприятностями, хотя я уже ничему не удивлюсь. Но и последней тварью быть, бросив висеть там ребенка, я не могла. Совесть или еще что. Просто оказалась в нужном месте и в нужное время. Смогла — сделала. А во что это выльется, скоро узнаем.
— Эй, может, имя свое назовешь и сколько тебе лет, беглец?
— Зовут Лиор, возраст двенадцать лун. А вас?
— Катрин. Давай поедим, Лиор. Красивое имя.
— Спасибо. Меня мама так назвала перед смертью. Отец рассказывал.
— А деревня большая у вас? — я наложила ему каши и поставила другой котелок разогреть уже готовый взвар.
— Не знаю. Наверное. Я не бывал в других деревнях, чтобы сравнить. Но говорят, что большая.
— Ясно. А почему сбежал?
— Отец говорит, что я должен быть мужчиной, а мужчина должен уметь разделывать свинью. А я не хочу. Мне жалко их. Зачем сначала кормить, а потом убивать?