В столовой было полно народу, но, судя по всему, все местные рабочие. Одежда в каких-то разводах, оружия нет, сидят, смеются, о чем-то болтают. Все расы перемешались. Нет четкой градации. Прям показательное общество. Идиллия.
Меня заметила подавальщица и, махнув рукой, подозвала к свободному столу в углу помещения, а затем приняла заказ. Местная похлебка, вареная картошка, пирог и травяной настой. Обычная еда, но гораздо вкуснее моей походной каши.
Теперь дилемма. Чтобы поесть, нужно снять маску. А кушать хочется. Если подумать, местные либо уже знают, что я человек, либо скоро узнают. А-а, похрен.
Стянув завязки, я положила маску рядом на стол и принялась за еду. В таверне настала гробовая тишина, а звук упавшего подноса с чашками был сравним со звоном колокола. Я старалась есть, не замечая взглядов, и, быстро расправившись с едой, кинула на стол пару золотых, надела обратно маску и вышла на улицу.
Подошла к ближайшей лавке с выпечкой, скупила половину и поинтересовалась, где могу найти местную лекарку. Сначала зайду к ней, приобрету зелий и ингредиентов, а потом уже пройдусь по мастерским. Может, что путное и приобрету.
На подходе к дому я услышала радостный крик, а затем увидела бегущего в мою сторону Лиора. Врезавшись в меня, он обнял за талию. Беззаботный юнец.
— Тише ты. А вдруг бы не удержала тебя и упала?
— Ты сильная, как папа. Ты к нам? Пойдем. Бабушка уже ждет! — и тянет меня за руку. Вот как можно ему сопротивляться?
За эти два дня, пока мы шли, он мало говорил, постоянно оглядывался и был настороже. Здесь же, будто подменили. Веселый, шумный, счастливый. Да и ко мне относится, как к старой подруге. Это так родные места повлияли?
— Ба, я привел Катрин! — закричал он на весь дом. Я думала, он заведет меня в лавку, но мы обошли здание с другой стороны и попали в жилую часть.
— На здравствуй, великая спасительница! — в комнату вошла старушка орк. Кстати, здесь орки не только с зеленой, но и с красной, коричневой и даже черной кожей.
— Здравствуйте. И до величия мне, как раку до Китая.
— Не знаю, где это, но думаю, не близко.
— Если судить отсюда, то ровно столько, сколько и должно быть. Просто была рядом. Помогла. Странно, что ребенка ждали и искали. Я уже была в подобной ситуации: там девочку потом родная мать убила, чтобы не лечить.
— Это нормально на больших материках. В нашей деревне берегут все жизни.
— Рада слышать. Я как раз к вам за этим. Мне нужны зелья и ингредиенты.
— Погоди. Не спеши. Пойдем лучше компот попьем. Да маску снимай. Здесь можешь быть спокойна, никто не тронет. Но хвост за тобой придет, у тебя всего год на развитие. Дальше придется либо прятаться глубже, либо… Сама знаешь.
— Вы видите будущее?
Мы прошли на кухню, где старушка разлила по чашкам компот. М-м, сто лет не пила. Вкуснотища. Яблочный.
— Я шаманка. Духи говорят, я слушаю. Но с годами они говорят все тише, а тут… Прям грех было не услышать. Любит тебя этот мир. Помогает тебе. А ты сопротивляешься.
— Надо было прямо говорить, чтоб поняла, что от меня хотят. А не доводить.
— Ха-хах-ха, ничего. Значит, не время было. Все образумится. В подземелье походишь, и все прибудет.
— Вы о чем?
— Местное подземелье зовет тебя. И время как раз подходящее для этого. Не убегай больше. И за Морену спасибо тебе отдельное. За то, как в последний путь проводила. В хорошем месте. Чистом. Ей это нужно было.
— Это вы были ее няней?
— Я многих вырастила. Многие уже ушли. Пойдем, заберешь зелья.
— Мне бы еще в мастерские сходить, и ювелир нужен.
— Сходи. Чего ж, не сходить. Нужных подскажу, а дальше сама.
— Спасибо.
— Да знаю я, как ты к нашему племени относишься. Но не все существа с чернотой в душе. Ее в светлых эльфах больше, чем во всех темных.
— Прям масло-масляное. Почему тогда светлых светлыми зовут? Если они гнилые?
— Раньше не были, потом долгая жизнь пресытилась. Мы-то знаем грани всего. А они нет. Вот и переступили недопустимое.
— А Бог куда смотрел?
— А что Бог? Он дал жизнь, возможности. Дальше сами. Мы свободны в своем выборе. Сами выбираем, какими быть и каким путем идти. Что ж ему, над каждым стоять? Он и так старается держать равновесие. Вот когда весы совсем ушли во тьму, тебя позвал. Да и тут тебе решать: уравновешивать или добавлять. А может, вообще уйти в сторону.
— Сложно все это, если судить с вашей точки зрения. Лучше с моей. Там попроще все: месть. Коротко и ясно. А глубинные причины оставлю вам на размышление и взвешивание.
— Эх, молодежь. Лишь бы все упростить.