Я гоню от себя мысли, что отчасти виновата в пленении целого города. Но с другой стороны, я пешка. От меня ничего не зависит. И что бы я сделала с тремя кораблями бандитов? Глазки им построила и пальчиком пригрозила. Мол, нельзя так себя вести. Плохие дяди. А они возьми, да послушались. Так что ли? Не смешите мои тапочки.
— Да отъебись ты со своим заданием. Я не самоубийца. Или дай что-то реально, мне по силам. — Снова высветилось задание, я снова его смахнула. — Не беси, Божок. Хочешь, прямо тут меня обнуляй. Но я и пальцем не пошевелю, чтобы самой лезть в петлю. Тоже мне, нашел дуру.
Солнце уже склонилось к закату — красиво, а слева от меня появился глюк.
— Ой, да лаа-адно. На-айт. Ик. Собственной пер-рсоной. Ха-ха. Доконала я вашего Божка, да? — Блин, язык заплетается. Залезла в мешок и достала босовскую лечилку. Все как рукой сняло. Ну а что? У меня их запас. А тут, походу, разговор серьезный намечается.
Чешуйчатый подошел и сел напротив меня.
— Давай уже. Превращайся и говори, что там и кому от меня нужно.
Несколько минут ничего не происходило, а потом он начал меняться. Не было волшебной пыльцы или дыма. Было противно: чешуйки втягивались, кости меняли свое положение или заменялись другими, и всё это сопровождалось противным хрустом. Бр-р.
— Даже так. Стоило догадаться. — Передо мной сидел обнаженный Минотавр, точнее, его человеческий облик, без рогов. — Рога где потерял? Они тебе шли.
— Нацепить? — О, узнаю его ухмылочку.
— Да ладно, пусть как есть. Давай к делу. Что от меня нужно?
— Прими задание. Исполни то, зачем тебя сюда призвали.
— О-о, как пафосно звучит. Уже бегу и спотыкаюсь. Дай только шнурки поглажу и сразу же побегу. Ой, погодь. Тут утюгов не изобрели. Блин, и шнурков к кроссовкам тоже. Или шнурки есть, а кроссовок нет.
— Прекрати паясничать. — Подскочил он.
— А ты прикройся для начала. А то море, ветер — надует еще.
— Катрин.
— Я Катя. Была ей, когда меня против воли запихнули в этот гребаный мир. Меня ни одна сволочь не спросила, хочу ли я этого. Все решили за меня. И в этом адовом мире тоже — ВСЕ РЕШАЛИ ЗА МЕНЯ! — Я тоже умею повышать голос. — И кто из нас может орать, так это я. Я потеряла друга в подвалах. Я до последнего надеялась, что Найт жив. Я верила, что Морена была моей подругой. Я верила, что смогу, даже будучи совсем одной в чужом мире, просто спокойно жить.
— Я вообще-то жив.
— Кто? Ты? А ты тут при чем?
— Так, это имя ты же мне дала.
— Нее-ет, друг мой по спаррингам. Ты не Найт. Найт — волк. Разумный, но волк. И он умер, помогая. Умер, чтобы я выбралась. А ты… А собственно, кто ты? Бог? Не, навряд ли. Его ассистент, помощник? Кто ты, мать твою?
— Найт.
Я в мгновение ока выхватила меч и оказалась вплотную к нему, подставляя лезвие к горлу.
— Если ты, мразь рогатая, еще раз назовешься Найтом, я тут же перережу тебе глотку. Ясно выражаюсь?
— Яснее некуда. Жаль, я уже привязался к этому имени.
— Итак, вернемся к началу. Ты кто?
— Зови меня Тхаррос. Я проводник.
— И что тебе нужно от меня, Тхаррос? — Я вновь уселась на облюбованный камень и сложила руки на груди.
— Посоветовать тебе принять задание и закончить миссию, для которой ты призвана в этот мир. — Нет, всё-таки я не могу адекватно думать, когда передо мной голый человек. Достала первый попавшийся плащ и швырнула в него.
— Просила же. Прикройся и советуй.
— Так я уже. Прими задание.
— Вот скажи мне на милость: неужели я так сильно похожа на дуру?
— Почему?
— Не знаю, почему. Может, потому что только дура будет делать то, что ей велят? Даже если это билет в один конец?
— Для этого ты здесь.
— Переносите обратно. Делов-то?
— В своем мире ты уже умерла.
— И? Я и тут скоро умру. Так давай прямо сейчас. Чего кота за яйца тянуть? Меч дать? Всего-то двадцать три раза взмахнуть, и нет дуры. Ищите другую.
— Так нельзя. — Он отвернулся к морю, так и не прикрывшись. Плащ тупо висел у него в руках, как будто поймал. А задница ничего так, да и спина шикарная.
— А как можно? Стараться, пыхтеть, надеяться. И всё это ради того, чтобы умереть?
— Все рано или поздно умирают.
— Но не все целесообразно идут к смерти.
— Что ты хочешь от меня услышать? Я сам не рад этому всему. Но я не могу ничего изменить.
— Тогда и не появлялся бы. Как делал всё это время. Остался мертвым для меня.
— Ты ломаешься. Начала много пить. Ты не та, кто вышел из подвалов.