— Мне казалось, что ты уже поняла, - медленно произносит мама, растягивая слова, - Что отношения тебе только мешают.
Отрицательно качаю головой.
— Они не мешают мне, я прекрасно со всем справлялась в эти два месяца.
— Ты уделяла меньше времени занятиям.
— Но на моей технике и успеваемости это не отразилось.
Губы матери буквально слились с цветом её кожи, такие же бледные и даже тоньше, чем обычно. Она явно была недовольна тем, что я нахожу ответы. Недовольна тем, что она меня не контролирует. Но что я могу поделать? Мне ещё предстоит рассказать о том, что я согласилась на предложение Дмитрия Федоровича, а потом – что я съезжаю от неё. Новостей просто куча, так что готовься. И я даже не знаю, кому нужно готовиться больше.
— Кстати, о музыке, - решаю я задобрить маму, - Сегодня я согласилась на предложение Дмитрия Федоровича. Он дал мне контакты руководителя оркестра и сказал ждать звонка. Они должны позвонить на неделе, чтобы обсудить расписание репетиций, да и лично оценить мои навыки.
Табуном антилоп по лицу мамы пробежали различные эмоции, которые я даже не успела уловить. Она вроде обрадовалась, а потом расстроилась. Воодушевилась, но потом словно что-то снова вернуло её на землю. Она усердно о чём-то думала и хмурила брови, всё ещё не решаясь обрадоваться.
И тут я решила, что нужно как с пластырем. Отрываешь быстро и резко, немного поболит, а потом пройдет. Нечего растягивать столь сомнительное удовольствие.
— А ещё я собираюсь завтра переезжать. Уже нашла подходящую квартиру, которую я смогу оплачивать.
Кажется, эта новость была последним шагом к определению эмоций моей мамы. Она злилась. И злилась очень сильно. Всё выходит из-под контроля, из-под её контроля, а это нехорошо. К такому она не привыкла. А потому, уже в следующее мгновение она вскакивает с места, глядя на меня огромными глазами.
— Куда ещё ты собралась? – повышает она голос, но ещё не кричит, - У тебя сезон на носу! Тебе нужно готовиться, а не шляться по квартирам, перебираясь с места на место, забывая о занятиях! – её взгляд становится чуточку безумнее, - Никаких переездов! Я не разрешаю тебе! Сиди дома, мы подкорректируем тебе твоё расписание, увеличим количество занятий, - начала она плавно планировать моё будущее, опять, - Поговорим с Дмитрием Федоровичем, может он даст совет, с чего лучше начать подготовку к сезону. И... – она скептически оглядела меня, - Наверное, надо заняться твоим питанием и внешностью. Да...надо заняться.
Она продолжала что-то бормотать, но я уже перестала слушать. Чего? Питанием? Это она меня незаметно толстой назвала? Да у меня разве что ребра не выпирают! О чём она вообще говорит? На самом деле, этот упрёк, который она так легко бросила в мою сторону, заставил меня серьезно разозлиться. Да она почти сошла с ума! Я встала так резко, что даже оторвала маму от планирования моего «идеального будущего».
— Мама! Хватит! – обрываю её монолог я, обращая на себя внимание, - Я не спрашивала твоего разрешения! Я перееду. И поеду открывать сезон. Но всё это я сделаю самостоятельно, я не хочу зависеть от тебя всю жизнь и...
Договорить я не успеваю. Колющий жар отзывается болью на щеке, когда неожиданная пощечина от матери всё-таки добирается до меня. Замираем мы обе. Вот только, если из меня этот удар выбил все мысли и слова, то мама просто переводит дыхание. Словно и не жалеет о том, что только что сделала. Словно...я это заслужила? Вот уж нет!
Я перевожу взгляд в сторону мамы, которая смотрит на меня со злостью и...превосходством? Она как будто думает, что теперь всё будет так, как хочет она. Как будто она уже победила. А победила ли? Я пытаюсь найти ответ где-то в себе, но, к удивлению, нахожу его практически на поверхности.
— Знаешь, - голос сорвался, а на глаза набежали слезы, но я всё равно была намерена произнести то, что хотела, - Как-то давно ты сказала мне, что ты лишилась всего из-за меня. – она на самом деле мне это сказала, кажется, мне было лет десять, а может больше, но я закапризничала, не хотела заниматься на виолончели, вместо этого я просила отпустить меня во двор, поиграть с ребятами, но...тогда она рассердилась на меня. Тогда она сказала, что я обязана заниматься, потому что из-за меня она лишилась всего. Лишилась музыки и перспектив, она винила во всем меня, но... – На самом деле, - продолжаю я, - Ты лишилась всего из-за себя.