– В каком-то смысле ученик привратников.
Лица обоих мгновенно выразили такой восторг и благоговение, что я напрочь отказался понимать их. То боятся до ужаса, то готовы на шею кидаться.
– Это хорошо, – произнес мужик, передал дочку сыну и поднялся из-за стола. – Теперь ясно, зачем вы к нам пожаловали. Значит, будете чужаков убивать.
Я удивленно моргнул и подозрительно спросил:
– Это которых?
– Ну, так ведь стоило Арке остаться без надзора, – пустился в объяснения тот, – как к нам сразу начали лезть из других миров. Своим ходом переправились на тот берег, нас не тронули. Может, не заметили – у нас тут сильные туманы не редкость. А там недалеко городок есть, так вот два дня подряд с той стороны дымом тянуло. Сдается мне, пожгли они город и дальше двинули. Раз вы привратник – делайте так, чтобы убирались они из нашего мира, и впредь Врата без присмотру не оставляйте! – горячо завершил он.
Я даже не сразу нашелся, что ему ответить. Не в том положении, чтобы в одиночку кого-то там усмирять. Самому бы живым остаться. С другой стороны, надо что-то делать. Если такое же происходит в других мирах, то еще до прихода новых привратников охранять им будет уже нечего.
– Я вас прям щас на тот берег перевезу, – вызвался не в меру ретивый хозяин лодки. – А там уж сами, как умеете.
Я мрачно посмотрел на него и кисло заметил:
– А ты, я смотрю, рад услужить.
– А как иначе? – удивился тот. – Раз они мимо прошли, а в другой обязательно заметят.
– Ну-ну, – неопределенно отозвался я, – давай, вези, раз уж взялся…
Оставив сына следить за хозяйством, мужик шустро обогнул меня, намереваясь выйти наружу, и вдруг резко застыл, натолкнувшись на нехороший блеск желтых глаз гулона. Зверь разлегся возле самого порога и при виде него лениво зевнул во всю пасть, показав впечатляющие клыки. Мужик ойкнул, побледнел и стал медленно оседать на пол.
– Да он не тронет, – поспешно успокоил я его. – Это он так, пугает…
– Да? – еле слышно переспросил тот, явно не поверив ни одному моему слову.
Я взглядом приказал зверю освободить дорогу. Он глянул на меня умными глазами и с величайшей неохотой подчинился. Лодочник с мученическим выражением лица протиснулся мимо него и неуверенно зашагал по берегу, то и дело испуганно оглядываясь. Добравшись до лодки, он сноровисто отвязал ее и, дождавшись, пока туда не залезли мы со зверем, оттолкнул ее от берега и запрыгнул сам.
Я заметил, что лодка при этом как-то опасно накренилась и едва не зачерпнула бортом воду. Впрочем, мне и так как-то слабо верилось в то, что до противоположной стороны не придется добираться вплавь. Мужик уже полностью отошел от пережитого ужаса и быстро орудовал веслами, лишь изредка косясь на свернувшегося в клубок на дне лодки гулона. Кажется, ему не терпелось как можно быстрее отделаться от гостей и вернуться в свою избушку под укрытие сильного тумана. При этом общение с привратниками оказало на него сильнейшее влияние. Он был хорошо осведомлен о прочих мирах, чужаках, и его совершенно не смущала близость его дома к Вратам, о которых большая часть населения его мира и не догадывалась. А те, что все таки знали об их существовании – иначе как "таинственными" их не называли. И лишь единицы понимали, в чем, собственно, дело.
Река, как я с грустью заметил, оказалась широка и глубока. А плавать-то я умел только в одном направлении – сверху вниз.
– Так и быть, поможем мы с сыном ваш домик заново отстроить, – вслух размышлял мужик, поглядывая на меня эдак выразительно, как на новый надежный забор. И все же чудилось мне что-то нехорошее в его голосе, вроде странного намека. – Не на улице же вам жить, в самом деле. Трудно будем одному-то, но уж судьба у вас такая. У привратников на роду написано и день, и ночь охранять свой мир. Неспокойная жизнь, но благородная.
Я кивал головой, и не думая посвящать его в свои планы. А они остались неизменны и просты в формулировке – найти своих. А там мы вместе разберемся, что дальше делать. А с чужаками поговорить стоит. Мешать я им не собираюсь, только хочу разузнать – не видели ли они чего интересного, что может помочь мне в поисках.
Занудная болтовня мужика, только и мечтавшего, что вновь оказаться под уютным крылышком привратника, утомила меня очень быстро. Я давно уже понял, что все его высказывания насчет охраны мира, спасения от чужаков и благородства моей судьбы – ничто иное, как попытка обмануть гостя и не выдать истинных причин своего рвения в оказании помощи. Поэтому, когда лодка все же благополучно пристала к берегу, я сухо попрощался и без всякого сожаления покинул разговорчивого соседа хранителей Врат. Гулон на секунду замешкался, выжидая момент, когда обе мои ноги окажутся на земле, и лишь затем выпрыгнул с такой прытью, что едва напоследок не перевернул лодку вместе с ее хозяином. Отчалил тот с завидным проворством, тем более что густой туман самым странным образом рассеивался без остатка на этом берегу, тогда как противоположный по прежнему плавал в густой серой дымке.
Вот теперь мир стал пооживленней, а когда я обернулся, то понял, что даже слишком. Несколько человек в полном воинском облачении с завидным арсеналом всего колюще-режущего обнаружились невдалеке. Стояли они спокойно, не двигались, просто смотрели на меня с необычайно задумчивым выражением на квадратных лицах. Один даже секиру взвешивал на руке, чтобы мне легче было догадаться, какие именно сомнения их гложут. Я обреченно заглянул в глаза гулону и неторопливо пошел им навстречу…
Глава десятая
Воины оставались на прежнем месте, терпеливо дожидаясь, когда же молодой незнакомец окажется достаточно близко, чтобы они смогли без лишних движений и суеты смахнуть ему голову с плеч секирой или мечом. Смотря, кому повезет больше. Будучи сами выходцами с того берега, они с настороженностью отнеслись к его появлению и в который раз удивились предусмотрительности командира, оставившего их здесь. Тот всерьез опасался, что ни одни они окажутся столь предприимчивы. Что обязательно потянутся другие, быть может, даже их старые и далеко не самые добрые знакомые. Так и оказалось. Приближающегося человека они видели впервые и были абсолютно уверены, что он не воин. Но расслабляться не спешили. Слишком многое повидали на своем веку, чтобы понимать – отсутствие оружия еще не есть отсутствие угрозы.