Несколько минут я стояла там и задумчиво рассматривала себя. И что самое интересное, мне свое отражение все больше и больше нравится. После, послала себе воздушный поцелуй, подмигнула и пошла бродить по квартире. И ожидаемо не встретила никого. Мама сейчас, на работе. Зато в кухне нашла приготовленный для меня завтрак. Чуть не прослезилась глядя на это проявление заботы родного человека. Сделав глубокий вдох, взяла эмоции под контроль и с явным сожалением выкинула приготовленную для меня еду в мусорную корзину. Затем отнесла пакет с мусором в мусоропровод. Мама должна думать, что я плотно поела.
Я вошла в спальню мамы и встретила там идеальный порядок. Она никогда не оставляла свою постель разобранной. Не то что я. Сделав глубокий вдох и ощутив все еще витающий в воздухе ее легкий аромат, я закатила глаза от удовольствия. Тут же ощутила жажду. Ночь близко и голод просыпается. Я медленно подошла к окну и осторожно выглянула наружу. Солнце уже скрылось за горизонтом. Но остатки еще не потухших лучей продолжают сверкать в воздухе мелкими вспышками. Я даже удивилась, что вижу это. Выпустила из рук занавеску и потерла глаза, чтобы убедиться, что вспыхивающие то тут, то там огоньки, это именно то, что осталось после дневного светила. И судя по всему, я вижу те самые лучи, которые в состоянии меня сжечь. Стало страшно, что вот сейчас они облепят меня и снова почувствую, как горит мое тело. Я спешно отступила назад в спасительную тень. Отныне это моя жизнь. В горле образовался ком, который я неосознанно сглотнула. Жажда снова напомнила о себе сильным жжением. И я снова сглотнула, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, и схватилась руками за шею. Мне срочно нужно найти кровь.
28
Я побежала к двери, но вспомнив, что все еще одета в пижаму, вернулась к себе в спальню. Сделав глубокий вдох, я постаралась взять себя в руки и спокойно одеться. Но, если быть честной, получается так себе. Я поспешила надеть лосины, купленные профессором, но очнулась лишь после того, как услышала треск разрываемой ткани.
Это привело в чувство. Я остановилась и растерянностью посмотрела на то, что осталось от некогда красивой одежды. Жалко, а мне они понравились. Но поделать ничего не могла, а потому откинув в угол уже ненужную тряпку, достала из шкафа другие брюки. Цвет выбрала черный. Даже не знаю почему. Возможно, чтобы меньше выделяться. Или же в темноте чтобы заметить было сложнее.
Сильно мудрить с одеждой не стала, к брюкам выбрала простую черную футболку. Волосы собрала на затылке в простой пучок. Подхватив со стола сумочку, я приготовилась выйти, но вспомнила, что скоро вернется мама и снова будет волноваться, не застав меня дома. Но ждать ее, когда я так сильно голодна, будет слишком большой ошибкой. Я ведь могу не сдержаться. Поэтому, вырвав из блокнота листок, торопливо написала, что еду к подруге и переночую у нее. Телефон оставила на столе. Мне он в любом случае не пригодится. Зато ключи взяла, правда было немного непривычно без любимого брелочка, но придется привыкать. Квартиру покинула в спешке, а здание еще быстрее.
Когда я вышла во двор, болезненных лучей в воздухе почти не осталось. Те, которые все еще не испарились, больно кольнули, но это уже не смертельно. Я лишь поморщилась и поспешила в метро. Не знаю, что я там надеюсь найти, но стоять здесь и просто ждать тоже не могу. Правда у самой станции я все же поменяла решение, так как мой взгляд остановился на здании больницы. И я поняла, что должна сделать. А ноги сами понесли туда.
Через дверь я прошла, стараясь не дышать и не чувствовать этот удушающий запах антисептиков. А стоило оказаться внутри, как поняла, что своим видом могу привлечь внимание. Не долго думая, юркнула в первый же кабинет, где никого не оказалось. Зато не вешалке висел белый халат, который я тут же надела. Я посмотрела на свое мутное отражение в оконном стекле и поняла, что на доктора, при всем своем желании, не тяну. И все же, переодеваться не стала.
Посмотрев по сторонам, обнаружила на полочке белую косынку, которую не задумываясь повязала на голове. А в довершение надела белую маску, которая скрыла половину лица. После всего этого, стиснув зубы, чтобы не сорвать с себя этот кусок марли на резиночке, вышла в коридор. На мое счастье, пока никого нет. Но человеческий запах чувствую со всех сторон. Люди близко. Только бы не сорваться. Я же хороший вампир. Никого не кусаю без надобности.
Я прошла всего несколько метров, как услышала голоса идущих в мою сторону мужчин. Кажется, трое. Не знаю, кто они, но судя по разговорам и запахам лекарств, вперемешку с кровью, повода для сомнений не остается. Они здесь работают и видеть меня не должны. Пусть я в спецодежде, они же не настолько глупы, чтобы принять незнакомую девушку за коллегу. Я опять спряталась за первой же попавшейся дверью, которая так удачно подвернулась под руку. Это оказалась лаборатория. Выключенный свет не мешал мне видеть. Здесь тоже никого нет. Приборы выключены, кроме холодильников, которые легким гудением разгоняли тишину.
Я прислонилась к стене, прислушиваясь к разговорам. Медработники остановились неподалёку, бурно обсуждая какого-то буйного больного, с которым им всем по отдельности пришлось иметь дело. При этом они громко смеялись. Стало понятно, что уходить они не собираются. И почему им приспичило остановиться здесь именно сейчас?
Ответа у меня на этот не озвученный вопрос, к сожалению, нет. А выходить отсюда, не привлекая внимания, вряд ли получится. Есть только один вариант. Я облизнула пересохшие губы и сглотнула. Клыки удлинились только от одной лишь мысли, что я смогла бы убить их. Моя фантазия тут же подкинула картинку, где я уверенно выхожу из тёмной лаборатории и накидываюсь на первого. А пока остальные в панике бегают, вонзаю зубы ему в шею и с наслаждением выпиваю всю кровь. До последней капли. А после откидываю в сторону бездыханное тело и иду за следующим…
Тряхнув головой, я с трудом подавила в себе желание тут же воплотить в жизнь все то, что только представила. Я даже за ручку дверную взялась. Но что-то меня остановило. Я просто отошла подальше от стеклянной, с жалюзями, двери. Наверное, все дело в том, что во мне еще сильна моя человечность. Ведь именно это говорил Калимов.