- Что случилось? - обеспокоенно спросила мама и начала исследовать меня на предмет ранений.
Таковых не имелось. Не считая душевных. Но этот факт не успокоил родительницу. Она посмотрела мне в глаза.
- Лерка, скажи честно, ты кого-то убила?
Вместо ответа я заплакала и осела на пол. Мама тоже опустилась и обняла меня, а я спрятала лицо у нее на груди. Ну как ей сказать, что я получила от этого удовольствие?
48
Не знаю, сколько времени мы сидели там на полу, обнявшись. Я постепенно успокаивалась, вдыхая запах родного человека. А когда я затихла, мама встала и мягко, но уверенно подняла и меня. Сопротивляться сил не было, поэтому безропотно последовала за ней в кухню. Я села на стул и спрятала лицо в ладонях, а мама тем временем поставила чайник. Когда вода закипела, она заварила ромашковый чай и протянула горячую чашку мне. Отняв руки с лица, я отказалась, но причину не сказала.
- Дорогая, ты должна выпить, это поможет успокоиться, - попыталась она изменить мое решение.
- Не хочу, - я поднялась на ноги.
- Лера, ты же знаешь, что я хочу как лучше, - повторила она попытку напоить меня этим полезным чаем. Точнее бесполезным. У меня это вызовет только тошноту.
- Не могу, мама, - в подробности вдаваться по-прежнему не хотелось.
- Что происходит? Почему ты отказываешься? - она снова протянула мне чашку.
- Потому что я вампир! - вырвалось против воли, и я закрыла рот ладонями, понимая, что ляпнула лишнее.
Чашка вдруг выпала из ослабевших рук матери, брызги горячего напитка полетели во все стороны. Ненавистный запах ромашек стал насыщенным, но мама на это даже не обратила внимания, в шоке глядя в мою сторону. Ее глаза расширились от ужаса.
- Скажи, - взмолилась она, медленно отступая, - ведь это же неправда. Пожалуйста.
По моим щекам снова потекли слезы.
Нет смысла врать родной маме. Особенно после того, как глупо проболталась. Единственный путь, это честность. Вот только озвучить это я не могла. Язык не повернулся произнести эти страшные слова. Поэтому я продемонстрировала ей свои длинные зубы. И сразу же поняла, что поступила слишком опрометчиво, когда она пронзительно закричала и забилась в угол.
- Кто ты? - воскликнула она с нотками истерики, по щекам ее потекли слезы. - Где моя дочь?
- Мама это я? - протянула я руку в ее сторону, но родительница в панике постаралась слиться со стеной. - Со мной случилось нечто плохое, но это я. Все еще твоя Валерия.
- Не подходи, - прошептала она и закрыв глаза, закрыла голову руками, - не подходи. Моя дочь не чудовище.
Слезы вдруг высохли. Я поняла, что должна сделать. Без меня всем будет лучше. Жаль, что выжила в тот день, когда вышла на солнце. Но ничего. Это можно исправить. Но в этот раз уходить за грань не стоит.
- Я уйду, мам, - чуть повысив голос, сообщила я, - не буду тебя пугать.
Она ничего не ответила, но, хотя бы отняла руки от головы и посмотрела в мою сторону. Страх в ее глазах разъедал душу похлеще кислоты. В горле образовался ком, который я машинально сглотнула. Нет смысла в слезах. Уже нет.
Я молча вышла из кухни и отправилась в спальню. От мысли, что ухожу отсюда в неизвестность, все внутренности будто скручивались в тугой узел. Руки дрожали, когда я достала старый рюкзак, подаренный Калимовым и начала складывать туда все самое необходимое. В основном это была одежда и некоторые мелочи для ухода за собой. Глупо, наверное, ведь я по сути стала бездомной. Но не смогла не взять. Туда же отправилась расчёска и кусок мыла.
Подумав, я аккуратно вытащила из шкафа шкатулку с украшениями, которые мне дороги. Открыв оную и убедившись, что брелок, подаренный Лешей, там, и захлопнула крышку.
На этом мои сборы закончились. Судорожно вздохнув, я подхватила еще и сумочку, которую выронила в прихожей. Медленно подошла к кухонной двери и посмотрела на съежившуюся и тихо плачущую маму. Заметив, что я стою у входа, она подняла голову и посмотрела в мою сторону. Ни одного звука. Просто взгляд полный животного страха.
- Мама, я ухожу, - повторила я, а у самой внутри все заледенело.
Все происходящее неправильно. Разве может, родная мама вот так просто отказаться от своей дочери? Это же противоестественно. Но это происходит со мной. Я в последний раз посмотрев на мать, и так и не дождавшись от нее просьбы остаться, обулась. Рука по привычке потянулась к ключами, на крючке. Мои губы тронула горькая усмешка и я отдернула руки. Зато взяла свою джинсовую куртку и вышла, захлопнув за собой дверь. Вот только, не успела я пройти и десяти шагов по лестнице, как услышала щелчок запираемых замков. И вот это стало для меня настоящим ударом.