— Пап, а где Ася? — слышала я голос Женьки.
— Отошла погреться, — терпеливо отвечал он. — Сейчас придет. Это нам с тобой жарко, а ей, думаешь, приятно стоять и мерзнуть?
— Кто стоит, кто мерзнет? — весело спросила я. Разогнавшись, я описала полукруг, с шиком и летящей из-под лезвий ледяной крошкой затормозив перед этой парочкой, а дальше двинулась спиной вперед — это несложно, там и ногами-то двигать не нужно, чуть перемещай центр тяжести да катись себе, выписывая чуть извилистую дорожку. Главное, не налететь ни на кого, потому что народ правил движения не соблюдает и носится абсолютно хаотично.
— Я так и знал, что вы обманщица, — совершенно серьезно произнес Ярослав. — Почему нельзя было сразу с нами пойти?
— Потому что, — так же серьезно ответила я, — мне казалось, вам хочется побыть вдвоем с сыном. А я, уж извините, не пришей к ноге рукав.
— Но Женька-то хотел, чтобы вы поехали.
— Он меня каждый день видит, а вас — толком — исключительно по выходным. И если даже ему хотелось моей компании, то вам — вряд ли, я права?
— Осторожно! — вовремя окликнул он, и я едва успела уйти от столкновения с каким-то здоровенным дяденькой, обдавшим меня густым пивным перегаром. Он еще и Женьку чуть не зацепил.
— Теперь понятно, зачем тут защита нужна? — спросила я, пристроившись на этот раз сбоку. — Хотя и это не спасает. Помню, однажды кто-то упал, а сзади несся красавец на хоккейных коньках, не успел свернуть, споткнулся, тоже рухнул, а лезвием располосовал первому лоб.
— Н-да, с маленькими детьми лучше начинать где-нибудь во дворе, — вздохнул Ярослав. — Только зимы гнилые стали, лед толком не встает. Обидно.
— На больших стадионах тоже неплохо, там даже по нынешней погоде ухитряются катки заливать, морозилки специальные используют, наверно, — ответила я. — У нас недалеко есть один, я как раз там занималась. Мы раньше жили в двух шагах оттуда. Там и конюшни имеются, жаль, когда я маленькой была, их еще не построили.
— А почему вы бросили занятия?
— Ну, я как-то не видела себя фигуристкой, — пожала я плечами. — Вдобавок, профессиональный спорт — это очень большие нагрузки и серьезные травмы. А для себя я и так покататься могу… Жень, ну что ты елозишь коньками? Не наклоняйся вперед, ты зубцами цепляешься и спотыкаешься. Ноги чуть согни, ты не на ходулях… Дай руку, смотри на меня и повторяй! Ярослав, вы его с другой стороны держите, хоть примитивной «елочке» научим!
— Ася, а ты прыгать умеешь? Как та девочка? — пропыхтел Женька, старательно пытаясь скользить.
— Немножко. Только здесь не буду: лед уже покорябали, это раз, а два — мне для разбега места надо втрое больше, чем этой девочке, тут негде просто, я с отвычки непременно в кого-нибудь врежусь, — пояснила я. — Но по мелочи показать могу.
— Покажи! — загорелся он.
— Как только сам поедешь! — ответила я провокационно.
Через полчаса пришлось показывать подсечку прямую и обратную, «ласточку» и хоть кривенькое, но вращение.
— Все, хватит, а то я завтра не встану, — решительно заявила я, остановившись. — И ты тоже.
— Да, Жень, поедем, — поддержал Ярослав. — Уже не обедать, уже ужинать пора, а нам еще за продуктами заезжать.
— Бросьте, завтра схожу, — отмахнулась я.
— Но я же обещал, — серьезно сказал он. — М-м-м… давайте пойдем на компромисс: завезем Женьку к вам, а сами съездим на рынок или в тот же гипермаркет, наберем провианта на неделю, чтобы вам в руках не таскать. Ну и нам с ним тоже, загрузим багажник, дел-то…
— Давайте, — согласилась я. — Так всем будет удобнее. А тетя Люся его пока переоденет — он мокрый весь. Ну и накормит, мы-то и так можем чего-нибудь на ходу перехватить. А у нее, напоминаю, холодец!
— Нет уж, лучше какая-нибудь отрава из фуд-корта, — содрогнулся Ярослав. — Кстати, в том гипере продаются потрясающие мини-багеты с сыром, чесноком и прочим. Горячие. И кофе неплохой.
— Не травите душу, — облизнулась я. — Что-что, а поесть я люблю…
— По вам и не скажешь, — провокационно ответил он.
— Как говорил дед — не в коня корм. И он, и отец — ростом повыше вас были, только значительно шире, и поесть не отказывались. Братья тоже, старший вон ворчит, что ему машина жмет. А я в мать пошла, та тоже маленькая и худая.
— Пап, а ты мне мороженого купишь? — подал голос Женька.
— Куплю, — ответил тот. — Тебе какого?
— С шоколадом, — радостно заявил тот. — И мятного! И лимонного!