Молчание и тихий аромат индийской кухни навынос сопровождают нас до самого конца центральной улицы, пока мы не сворачиваем направо — на главную дорогу, вдоль которой стоят четырехэтажные дома. Я живу в одном из них.
Когда мы подходим к моему дому, я останавливаюсь. Тут темнее, чем на остальной улице, потому что ближайший фонарь не горит.
— Вот тут я живу, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Погоди, погоди, погоди, — спохватывается Майкл. Я разворачиваюсь. — Могу я тебя кое о чем спросить?
Я не в силах удержаться от саркастичного комментария:
— Уже спросил, но, так и быть, продолжай.
— Мы правда не можем быть друзьями?
Голос у него как у восьмилетней девочки, которая пытается вернуть расположение лучшей подруги после того, как случайно сказала гадость про ее новые туфли и в результате лишилась приглашения на день рождения.
Я замечаю, что на нем тоже только футболка и джинсы.
— Тебе разве не холодно?
— Пожалуйста, Тори. Почему ты не хочешь со мной дружить?
Можно подумать, что он в отчаянии.
— С чего тебе так приспичило стать моим другом? — Я качаю головой. — Мы не в одном классе. Мы вообще не похожи. Мне реально непонятно, почему тебе вообще есть дело до… — Я обрываю себя на полуслове, потому что собираюсь сказать «до меня» — и вдруг осознаю́, как ужасно это прозвучит.
Майкл Холден утыкается взглядом в землю:
— Я и сам… не очень понимаю…
Я продолжаю стоять и смотреть на него:
— Ты #########, что ли?
Он трясет головой и смеется:
— Я, кстати, вспомнил, чтó собирался тебе рассказать.
— Да?
— Я и не забывал. Просто не хотел, чтобы слышали другие, потому что их это не касается.
— Тогда зачем было тащиться за мной в пиццерию, полную народу? Почему бы просто не встретиться в школе?
На миг он кажется искренне оскорбленным.
— Ты думаешь, я не пытался? — У него вырывается смешок. — Ты словно призрак!
Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не развернуться и не уйти.
— Я просто хотел сказать, что видел тебя раньше.
Господи боже. Он это уже говорил.
— Ты уже сказал вчера…
— Я не про Хиггс. Я видел тебя, когда ты приходила на экскурсию в Труэм. В прошлом году. Я показывал тебе школу.
На меня снисходит озарение. Теперь и я вспомнила. Майкл Холден заботливо провел меня по всему Труэму, когда я раздумывала, переводиться туда в старших классах или нет. Он спрашивал меня, по каким предметам мне нужны баллы для поступления, нравится мне в Хиггсе или нет, чем я увлекаюсь, занимаюсь ли каким-нибудь спортом. По сути, все, что он тогда говорил, было совершенно непримечательным.
— Но… — Это невозможно. — Ты был таким… нормальным.
Он пожимает плечами и улыбается. Из-за капель дождя на лице может показаться, что он плачет.
— Есть время и место, чтобы быть нормальным. Большинство людей ведут себя нормально по умолчанию. Но некоторым, вроде нас с тобой, нужно прикладывать усилия, чтобы раскопать в себе нормальность. Она для нас словно костюм, который мы надеваем к званому ужину.
Что, настал черед глубокомысленных заявлений?
— Но зачем тебе понадобилось мне об этом рассказывать? И выслеживать меня до пиццерии? Почему это так важно?
Майкл Холден снова пожимает плечами:
— Не так уж это и важно. Но я хотел, чтобы ты знала. А если я чего-то хочу, то обычно добиваюсь своего.
Я смотрю на него не моргая. Ник и Чарли оказались правы. Он действительно самый странный человек из всех, кого мне доводилось встречать.
А Майкл Холден поднимает руку и слабо машет:
— До скорой встречи, Тори Спринг.
После чего уходит. А я стою под неработающим фонарем в своем черном джемпере. Сверху льет дождь, и я пытаюсь разобраться, чувствую я что-то или нет, и понимаю, что все это очень забавно, потому что очень похоже на правду.
Глава 6
Я захожу в дом и направляюсь в столовую, чтобы поздороваться с семьей. Они, как обычно, до сих пор ужинают. Все, кроме Оливера. Поскольку ужин в нашем доме растягивается на два-три часа, Оливера отпускают из-за стола после того, как он все съест, и я слышу, что он играет в «Марио Карт» в гостиной. Решаю к нему присоединиться. Если бы я могла на день поменяться с кем-нибудь телами, то без колебаний выбрала бы Оливера.
— Тори-и-и! — Стоит брату меня увидеть, как он перекатывается на футоне и тянет ко мне руки, словно зомби, восставший из могилы. Школьный свитер у Оливера весь выпачкан в йогурте, на лице — краска. — Не могу пройти «Радужную дорогу»! Помоги!