— …Ну ты понимаешь, о чем я, — говорит Бекки.
Нет, не понимаю.
— Пару недель назад — господи, надо было раньше тебе сказать! — у нас был секс.
Я обмираю — она застала меня врасплох. А потом понимаю, что всё давно к этому шло. В нашем возрасте почти все это делают. Ищут партнеров, целуются, занимаются сексом. Я к такому нормально отношусь, в смысле, я секс-позитивна, и Бекки не раз давала понять, что не против секса с Джеком. И я знаю, что поцелуи и секс не приз в гонке, и есть люди, у которых подобных желаний вообще не возникает. Но наверное, из-за всей этой ситуации мне начинает казаться, что Бекки смелее меня. Она проявляет себя в мире. Получает то, чего хочет. А я что делаю? Ничего. И понятия не имею, чего хочу.
— Ну… — Мне действительно нечего сказать. — Рада за тебя?
Бекки молчит. Потом:
— И все?
— Тебе… понравилось?
Она смеется:
— Для нас обоих это впервые, так что нет, не особенно. Впрочем, было забавно.
— А. Понятно.
— Осуждаешь меня?
— Что? Нет!
— А у меня такое чувство, что осуждаешь.
— Нет, честное слово. — Я пытаюсь добавить в голос жизнерадостности. — Я в самом деле за тебя рада.
Вроде бы удовлетворившись моими словами, Бекки начинает рассказывать, что у Джека есть друг, который «идеально» мне подойдет, а я сижу, терзаясь чувством вины, потому что я ужасная подруга и вообще ужасный человек, ведь я завидую своей лучшей подруге. Она — воплощение всего, чего у меня нет. Уверенная в себе. Открытая. Счастливая.
Когда я наконец кладу трубку, то какое-то время просто стою на кухне. Мама продолжает печатать на компьютере, и ко мне возвращается ощущение бессмысленности этого дня. Перед глазами возникает лицо Майкла Холдена, затем Лукаса Райана и следом — страничка с блогом «Солитер». Я решаю, что должна поговорить с братом. Наливаю себе диетического лимонада и ухожу с кухни.
Моему брату Чарльзу Спрингу пятнадцать лет, он учится в одиннадцатом классе школы Труэма. Как по мне, он самый милый человек в истории Вселенной, и да, я знаю, что слово «милый» довольно бессмысленное, но именно это и делает его настолько могущественным. Очень сложно быть просто «милым» человеком, слишком многое может пойти не так. В детстве мой брат наотрез отказывался расставаться со своими вещами, поскольку все они были для него особенными. Каждая книжка с картинками. Каждая футболка, из которой он давно вырос. Каждая бесполезная настольная игра. Он складировал их высоченными стопками в своей комнате, потому что всякая вещь имела для него значение. Когда я о чем-нибудь спрашивала Чарли, он охотно рассказывал, как нашел эту штуковину на пляже, или ему отдала ее бабушка, или он купил ее в Лондонском зоопарке в шесть лет.
Впрочем, с годами он избавился от многих вещей, и я не могу сказать, что он так же счастлив, как раньше. Последние несколько месяцев моему брату пришлось нелегко. У него расстройство пищевого поведения, и прошлым летом оно сильно обострилось. Кроме того, у него случилось несколько рецидивов самоповреждения, и пару месяцев Чарли провел в психиатрическом отделении. Звучит ужасно, но лечение действительно ему помогло. Сейчас Чарли в терапии и очень старается выздороветь. А еще он по-прежнему ребенок, в котором так много любви.
Чарли, ### #### ### ## и мой второй брат Оливер сидят в гостиной. Так сразу и не разберешь, чем они занимаются. По всей комнате расставлены картонные коробки — серьезно, их тут штук пятьдесят, не меньше. Семилетний Оливер, судя по всему, руководит операцией, а Ник и Чарли сооружают из коробок что-то наподобие скульптуры размером с гараж. Груды коробок подпирают потолок. Оливеру пришлось забраться на диван, чтобы окинуть взглядом сооружение.
Наконец Чарли выходит из-за картонной постройки и замечает, что я с круглыми глазами стою в дверях.
— Виктория!
Я моргаю:
— Мне стоит спрашивать, что вы тут делаете?
Он смотрит на меня так, словно я сама должна была догадаться.
— Строим трактор для Оливера.
Я киваю:
— Ну конечно. Что же еще. Я сразу поняла.
Из-за коробок появляется Ник. На первый взгляд Николас Нельсон — он, как и я, учится в двенадцатом классе — один из тех пугающих на вид парней, которые обычно кучкуются в задней части школьного автобуса, готовые забросать тебя сэндвичами. Но на самом деле Ник — щенок золотистого ретривера в человеческом обличье, а еще капитан команды по регби и просто хороший человек. Я не помню, ##### ###### ### # ##### ##### #####-#-### но Ник прошел с моим братом самые тяжелые эпизоды его болезни, так что в моей книге он точно положительный герой.