Ржавые петли протестующе заскрипели, и дверь открылась. Луч света проник в камеру, невыносимо яркий после долгой темноты. Рамирес появился в дверном пролете прекрасный и ужасный, как архангел Гавриил.
Ли с трудом села, прижавшись спиной к стене. У нее кружилась голова. Ее внутренние устройства требовали, чтобы она легла снова. Она не послушалась.
Рамирес приставил палец к губам. Она встала, дрожа всем телом, с испуганным видом. Ей было стыдно, что пребывание в темноте в течение нескольких часов так повлияло на нее. Она знала, что должна думать о том, куда Рамирес собирался отвести ее. Но на самом деле она думала только о том, как выбраться из этой кишащей привидениями дыры. И о том, как не упасть.
– Следуй за мной, – знаком показал ей Рамирес. Она пошла за ним.
За Рамиресом шел незнакомец, с которым она никогда не встречалась. Это был не Луи. После нескольких поворотов Рамирес исчез, а Ли и неизвестный пошли дальше без него. В темном коридоре к ним присоединился еще кто-то. Когда Ли попыталась оглянуться, то человек, шедший за ее спиной, что-то невнятно проворчал и подтолкнул ее вперед.
Они прошли в глубь комплекса, оказавшись снова в лабораторных помещениях без окон, стоявших в тени отвесной скалы. Пройдя с километр, один из похитителей открыл дверь без таблички, и Ли почувствовала, как струя холодного воздуха подземелья ударила ей в лицо. Похититель сделал шаг в сторону, жестом пропуская ее внутрь. Входя туда, она услышала знакомый тихий щелчок патрона, загоняемого в патронник.
«Ну, вот и все», – сказал ей внутренний голос. Она представила себе глухую стену и звук одиночного выстрела.
– Вниз, – сказал похититель и толкнул ее на ступеньки крутой лестницы, уходившие вниз.
Тридцать узких железобетонных ступенек. Поворот. Проход. Еще сорок грубо шероховатых ступенек. Затем длинный извилистый переход, уходивший то вправо, то влево, но неизменно спускавшийся вниз.
Шедший за ней человек споткнулся и вскрикнул. Белла.
По мере того как они спускались, на стенах и на полу начала выступать вода. Казалось, скальная порода вокруг них ожила, стены трещали и стонали как в доме, построенном на зыбучем песке. Каким-то невероятным образом они оказались в шахте. Ли пыталась вспомнить местонахождение родильных лабораторий. Никаких шурфов, штреков и проходов на расстоянии одного километра от комплекса не существовало. Она была уверена в этом. И все же они были в самой настоящей шахте, просто не обозначенной на картах компании. И, судя по реакции ее внутренних устройств, здесь складывали добытые живые конденсаты.
Они дошли до пересечения проходов. Тот, кто вел их, поднял фонарь, свет которого отразился в стекавшей воде, и осветил обломанные концы сложенных кристаллов. Ему потребовалось дважды пройтись по стенам, чтобы найти то, что он искал: слабые отметины, нацарапанные на стене на уровне глаз. Пока луч фонаря не перекинулся на другое место, Ли успела разглядеть полумесяц, пирамиду и восьминогого зверя.
Ли так привыкла к темноте, что, когда они вышли на поверхность, первый проблеск дневного света больно ударил ей по глазам. Они поднялись по звонким решетчатым ступеням, прошли по длинному коридору, полному неизолированных проводов, пока не уперлись в высокую стальную дверь, запертую изнутри.
Белла, тяжело дыша, прижалась к стене. Она дрожала. Похититель залез в свой рюкзак и достал оттуда два свертка.
– Наденьте это.
Ли развернула свой сверток и обнаружила, что это была чадра, которую носили женщины смешанной религии. Она обернула длинное зеленое покрывало вокруг тела, закрыв им голову и лицо, а потом помогла Белле. После чего они вышли в дымку солнечного осеннего полудня в Шэнтитауне.
Следующие полчаса они пробирались через бесконечную череду переулков и дворов к самому центру старого города. Когда Ли совершенно уверилась в том, что она заблудилась и ни за что не нашла бы дороги обратно, они остановились и вошли в ничем не примечательную дверь, за которой оказался длинный темный коридор.
Пахло ржавчиной и вареным вегетеином, и было так темно, что Ли с трудом могла разглядеть Беллу, следовавшую за ней. Охранник жестом показал на закрытый переходный шлюз в дальнем конце коридора. Ли приложила ладонь к сенсорной панели двери. Дверь открылась. Она вошла внутрь, щурясь от солнечных лучей, пронзавших пыльный воздух большого зала под куполом, и увидела там того, кого и ожидала.
Там стоял Дааль.
Когда ее глаза привыкли к свету, за спиной Дааля она рассмотрела стоявшего в полуоткрытом переходном шлюзе Картрайта. Этот переходный шлюз мог вести только в тот маленький офис, в котором она разговаривала с Даалем и Рамиресом менее чем неделю назад. Картрайт нервно топтался на месте, наклонив голову, словно пес, слушающий отдаленные шаги. Ли неожиданно поняла, что она впервые видит его не в шахте. У него в руке был посох, какие обычно бывают у слепых в этом мире дневного света, а глаза его были затянуты бельмами молочного цвета.
– Что здесь, черт возьми, происходит? – спросила она, когда Белла зашла следом за ней в зал под куполом.
Дааль нагнулся над связным терминалом, стоявшим на столе.
– Аркадий? – сказал он. – Скажи ему, что мы готовы.
Какое-то время ничего не происходило. Дааль и Картрайт просто сели за стол и ждали. Ли не сразу поняла, что Дааль смотрит не на нее, а на Беллу.
Белла немного дрожала, пока шунтировавшийся через нее Корчов входил в линию, а потом исчезла.
– Замечательно, – сказал Корчов. – Замечательно. И все похищение было снято на пленку? Сделали все убедительно?
– Записка с требованием выкупа уже на пути к станции АМК. Мы ждем ответа через несколько часов, – осклабился Дааль. – Хотя, конечно, переговоры могут занять какое-то время.
– Отлично, – сказал Корчов. – Тогда, я думаю, мы выполнили обязательства по отношению друг к другу.
– Не совсем, – ответил Дааль.
Сзади в переходном шлюзе появились очертания высокой фигуры еще одного человека. Его лицо нельзя было разглядеть из-за тени, отбрасываемой полосатыми геодезическими панелями. Это оказался Рамирес.
Но он был изящнее, лощеней. Он никогда не выглядел так элегантно. А глаза его никогда не светились таким холодным огнем.
Он наклонился к ней и дотронулся до пятнышка запекшейся крови в уголке ее рта.
– Кэтрин, – сказал он. – Ты в порядке? Если бы я мог предположить, что все произойдет не так гладко, то заставил бы их найти другой способ доставить тебя сюда.
– Коэн, – прошептала она, не зная, как спросить его о том, что случилось.
Рамирес был намного выше Ли, поэтому ей пришлось закинуть голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Это ее беспокоило. Она привыкла смотреть Коэну в глаза, привыкла к тому, что ей удавалось физически доминировать, – и это было для нее важно даже в том случае, если ничего не значило для него.
– Его не нужно было привлекать к этому, – сказал Корчов, обращаясь к Даалю и Картрайту.
Дааль пожал плечами.
– К нам обратился ALEF.
– ALEF! – Корчов произнес это слово так, словно оно было ругательством.
– Неисповедимы пути Господа, – сказал Картрайт.
– Ой, оставьте, пожалуйста, – отрезал Корчов. – Что вам пообещали эти AI?
– Планетарную сеть, – ответил Дааль. – Под контролем профсоюза.
– В таком случае они лгут. Они, скорее всего, не смогут этого обеспечить.
– Мы уже смогли, – сказал Коэн. – По крайней мере начали. Через что, по-вашему, я шунтируюсь?
– Я привлек вас, чтобы сделать работу, – сказал Корчов Коэну. – Но что-то не похоже.
Коэн сделал нетерпеливое, почти незаметное движение рукой, которое было так характерно для него, что у Ли перехватило дыхание.
– Я выполню эту вашу работенку, Корчов. Но не буду пользоваться вашей сетью. Я триста лет потратил на то, чтобы ни от кого не зависеть до такой степени. И вам я точно не собираюсь этого позволять.
– Ну, а что вы в них нашли? – Корчов кивнул головой Беллы в сторону Дааля и Картрайта. – Только не рассказывайте мне о бескорыстной заинтересованности в деле. Или это ваша любимая террористическая группа?