Увидев еще нескольких своих знакомых, Алан направился к ним и заговорил с несколькими холеными молодыми женщинами, Лоррен с горечью заметила, что одной из них он отдает явное предпочтение.
— Члены твоего гарема? — пошутила Анна, когда Алан вернулся.
Он смущенно засмеялся, а Мэттью сказал:
— Не задавай неловкие вопросы, Анна. Вдруг ответы тебя смутят!
— Одна или две бывшие подружки, если вам интересно, — небрежно ответил Алан, так что стало ясно: обсуждать этот вопрос он не хочет.
Но Лоррен уже не могла сдержаться, слова сами вырвались наружу. Широко открыв глаза, она простодушно спросила:
— Несколько сорванных цветочков?
Анна была в замешательстве, а Мэттью запрокинул голову и звонко рассмеялся. Алан же, казалось, едва сдерживался, чтобы не наброситься на Лоррен и не задушить ее.
Прозвенел звонок ко второму отделению. Лоррен зашла в дамскую комнату, а Анна отправилась в зал вместе с мужчинами. Вернувшись на свое место, она обнаружила, что ее место заняла Анна. Лоррен решила, что это идея подруги, так как Алан выглядел явно недовольно. Он взглянул на нее, и в приглушенном свете девушке показалось, что он смотрит чуть ли не брезгливо.
— Это не моя идея, — тихо прошептала она.
— И не моя, — процедил он в ответ и бросил ей на колени программку. Она поняла, что он не собирается читать ее с ней вместе, и, закусив губу, чтобы не расплакаться от обиды, раскрыла программку.
Свет почти совсем потушили, и Лоррен вернула программку Алану. Он неохотно взял ее. Анна и Мэттью тихо беседовали, не обращая на них внимания, и невероятно раздражали Лоррен, потому что она была уверена, что как раз эта парочка все и подстроила.
Началась вторая часть. Лоррен попыталась погрузиться в величественную и прекрасную музыку Дворжака, но непосредственная близость Алана лишала ее всех разумных чувств и мыслей. Она не могла думать ни о чем другом, кроме того, что он рядом. Лоррен беспокойно шевельнулась в кресле.
Слева тут же раздался долгий страдальческий вздох, девушка поняла намек и сделала над собой усилие, пытаясь сидеть тихо. Но через минуту опять начала теребить ремешок сумочки.
— Если вы не будете сидеть спокойно, — услышала она слева злое шипение, — я... — Он нащупал в полутьме ее руку, крепко сжал и положил к себе на колено. — Ради бога, сидите тихо и дайте мне послушать музыку. Если не успокоитесь, я схвачу и другую руку тоже.
Смутившись, Лоррен покосилась в сторону Мэттью, но он, казалось, забыл обо всем на свете, увлеченный великолепной музыкой. Она попыталась вырвать свою руку, но Алан решительно сжал ее. Постепенно напряжение Лоррен исчезло, она успокоилась и тут же почувствовала, как расслабился Алан.
Казалось, музыка зазвучала еще мелодичнее и с глубоким внутренним смыслом. Рука Алана стала почти ласковой. Теперь Лоррен без труда могла забрать свою руку, но не стала этого делать. Она украдкой посмотрела на Алана, и в тот же момент он повернул к ней голову и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и на несколько восхитительных минут между ними воцарился мир. Но Лоррен сердцем чувствовала, что это только влияние музыки, и ничего больше.
Концерт закончился, вслед за толпой они двинулись к выходу, все еще находясь под впечатлением от последних аккордов. В фойе было прохладно, с улицы врывался морозный воздух, и Анна, поеживаясь, посмотрела на Мэттью:
— По-моему, глупо Алану везти меня домой, когда вы оба живете в одном доме, — сказала она Лоррен.
Мэттью поддержал Анну:
— Правильно, я отвезу тебя, а Лоррен поедет с Аланом. Пошли, Анна, скажи всем «доброй ночи и спасибо», и мы поехали.
И они скрылись в темноте улицы, прежде чем Лоррен успела сказать хоть слово.
— Кажется, мы остались наедине, — заметил Алан, глядя на нее. — Скверно, если это вас расстроило. — Он подхватил ее под руку и вывел на улицу.
— Похоже на то, что это вы огорчены, — проворчала она сердито. Он взглянул на нее так, что она замолчала и попыталась вырвать свою руку.
— Прекратите вести себя как капризный ребенок, — сказал он. — Не моя вина в том, что ваш дружок предпочел общество другой женщины.
Лоррен так удивилась тому, что он перевернул все с ног на голову, что послушно пошла за ним и молча села в машину. Вскоре они подъехали к дому, и, пока Алан ставил машину в гараж, она открыла входную дверь. Никого не было. Обычно Берил поздно возвращалась, и Лоррен готовила для нее какао. На кухне она поставила несколько чашек на поднос и увидела стоящего в дверях Алана.
— Я приготовлю горячее какао, — сказала она, и тон ее был так же холоден, как уличный воздух.