- Отпустите меня… - простонала девушка и упала.
Антон кинулся к подруге, пытаясь привести её в чувство. Кто-то назойливо застучал в дверь. Белихов тут же выстрелил в потолок и съёжился от боли. Сверху посыпалась крошка штукатурки. Звякнула об пол и покатилась гильза.
- Да с чего вы вообще взяли, что Холмогоров мог что-то знать про мою сестру?! - негодующе выкрикнул Антон.
- Я блефовал, - признался доктор совершенно спокойным голосом, будто он не человека только что убил, а зелёный с красным на светофоре перепутал. –Но проверить стоило.
- Я не вижу никакой логики! ВЫ УБИЛИ ЕГО!!! – Антон отдышался и продолжил более спокойно. – Вы убили его, а теперь говорите, что всё было блефом. И к тому же вы поверили мне наслово! А вдруг её вообще никогда не было?!
- Я же сказал – вы совершенно здоровы! – доктор перекинул в здоровую руку пистолет и направился к выходу.
Антон склонился над Катей, похлопывая её по щекам. Девушка не реагировала. Он обхватил её запястье. Пульс был в порядке.
- Как имя моей сестры исчезло со всех документов и куда делись все её вещи? Да как такое вообще возможно?!
- Уверяю вас, - старик распахнул дверь и вышел в коридор, - как раз в этом нет ничего сложного! А вот с памятью окружающих…
- Что?! Постойте! Расскажите мне что знаете!
Доктор рассёк пистолетом воздух и водил им из стороны в сторону. Послышались крики и звук чьих-то убегающих ног. Затем доктор обернулся назад. Антон взвалил на плечо не приходившую в сознание Катю и шагнул ему навстречу.
- И, да, Надя действительно существует.
Антон кивнул. Лишь спустя несколько секунд до него дошёл смысл сказанных слов.
- Постойте! Я же не говорил вам её имени! Откуда вы знаете?
- Не бойтесь, - старик усмехнулся, - вас успеют спасти.
Раздался выстрел. Глаза застлала мутная пелена. Антон согнулся. Под ногами разрасталось красное пятно. Наконец, он понял, что произошло. Парень попытался выпрямить шею и посмотреть доктору в глаза, но его ноги подкосились, и он, всё ещё удерживающий на плече Катю, рухнул на пол.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. ВЭН.
Антон лежал укутанный во что-то очень мягкое. Он разлепил глаза и с удивлением обнаружил, что находится в своём наследном доме, согреваемый теплотой кровати.
- И приснится же такое! – озвучил он первое, что пришло на ум.
Парень попытался подняться, но мышцы живота тут же полоснула жгучая боль, а очертания комнаты пустились в пляс. Переждав позыв тошноты, Антон скинул с себя одеяло. Живот был перебинтован. Сквозь белые ленты выступало небольшое подсохшее пятнышко красноты.
- О, чёрт, - Антон простонал, - этот псих подстрелил меня!
Повернув голову, он заметил, что на тумбочке появился стакан с алой жидкостью. На дне стакана лежала пуля.
Антон сконцентрировался, воскрешая в памяти все последние события. Грёбанная психбольница! Хватило же ума вернуться туда!
- Катя! – позвал он, преодолевая новый болевой приступ.
Послышались тяжёлые гулкие шаги. Кто-то отреагировал на его крик и теперь приближался к двери. Вот только его знакомая обычно ходила гораздо тише. Паника стянула грудь. Сердце забарабанило с неистовой частотой. А что если в комнату идёт враг?! Тот же Белихов! Как в таком состоянии защититься?! Но с другой стороны врагу не было никакой нужды тащить его сюда и тем более перевязывать рану. Пришлось довериться неизвестности.
Дверь распахнулась. Антон выпучил глаза и, проклиная всё и вся, приподнялся на локтях, и потянул непослушное тело к изголовью кровати. То, что вошло в комнату, не могло быть живым человеком! Мертвенно бледное лицо не выражало никаких эмоций. Тело облачённое в нелепый серый плащ двигалось инстинктивно. Антон ухватил рукой стакан, намереваясь запустить им в голову незваного гостя.
- В этом нет никакой нужды, - раздался тихий и кажется знакомый голос, - я тебе не враг.
Существо приблизилось к кровати, и Антон смог как следует его рассмотреть. Теперь освещённый лучами ночного светильника он уже не внушал дикий страх. Перед Антоном был вовсе не призрак, а крайне уставший и вымотанный человек. На вид неизвестному было около сорока лет, но некоторые совершенно не соответствующие возрасту детали выдавали в нём закалённого жизнью старика. Чёрные волосы усеивала пепельная проседь, через лицо тянулись уродливые шрамы, щёки впали, а под глазами темнели мешки.