Кувшинка заплакала и кинулась вперёд. Старшая девушка, успевшая надеть мантию, перехватила свою ученицу и злобно зыркнула на Дубова.
- Ты обидел мою девочку, ублюдок, - её грудь яростно вздымалась – ещё секунда и произойдёт что-то недоброе.
Раздался скрежет механического голоса:
- Лучше извинись… - череда помех, - пока прошу по хорошему.
Гевехр угрожающе двинулся на чешуйчатого, вскидывая усилинные механическими приводами руки. Дубов растерялся и ошарашенно уставился на нового оппонента. Затем его лицо искривилось в презрительной улыбке и он недовольно буркнул:
- Извини.
- Так то лучше, - согласился Гевехр и отступил на шаг.
- Нет! – взорвалась черноволосая удерживая пытавшуюся обнять Гевехра девчушку, - этого недостаточно! Ты просто подлое животное!
Дубов среагировал молниеносным рывком, и вновь был вынужден остановиться. Профессор Белихов направил пистолет ему в грудь.
- Не знаю, что Сатриус Гильван нашёл в тебе, - монотонно безразлично произнёс Белихов. – Ты же простой садист.
- Тебе совсем не обязательно знать, что я в нём нашёл, - холодный почти потусторонний голос раздался из-за двери.
Все шестеро тут же обернулись. В комнату вошёл последний участник этого тайного собрания. Его алая мантия висела мешком на высоком и худом теле. Мертвецки бледная кожа словно светилась в солнечных лучах, бьющих сквозь окна. Капюшон мантии скрывал большую часть лица, оставляя открытым лишь кончик носа, широкий подбородок и обескровленные губы. Затем он скинул капюшон на плечи, обнажив лишённую волос голову. Три глаза. Необычное генетическое уродство в виде дополнительной левой глазницы – делало его лицо иррациональным и чуждым.
- Глазастик! – радостно вскрикнула Кувшинка, и заключила того в объятия.
- Я тоже скучал, - голос трёхглазого больше не был холоден.
Он выбрался из объятий едва достававшей ему до груди девочки и обратился к остальным.
- Что у вас здесь случилось?
- Ничего серьёзного, - произнёс Белихов, - мы просто опять переругались.
Сатриус Гильван вплотную подошёл к своим приспешникам, словно испытывая – кто из них струсит и отступит хотя бы на шаг.
- Сейчас у нас нет времени для склок, - Сатриус отвернулся к окну, и теперь разговаривал скорее сам с собой, - положение перестаёт быть выгодным. Скалов скоро восстановит свою лабораторию, но и без этого он по прежнему превосходит нас числом. Пора переходить к активным действиям. Я жду твой отчёт, Михаил.
Сатриус обернулся к хранившему всё это время молчание жалкому и растрёпанному соратнику.
- Никаких следов, - пробубнил он слабым голосом, - ровным счётом ничего… Ни малейшего возмущения воли… Она не реагирует… Мне кажется нет никакой связи между ней и мальчишкой…
- Он не боялся за свою жизнь, - перебил Михаила профессор Белихов, - это моя вина, я увлёкся, а потом пришёл Норгвэльд.
- Надо повторить попытку, - Сатриус рассматривал свои длинные пальцы, - но в этот раз я жду лучших результатов.
- Мы не подведём вас, - скрежетнул металлический голос.
Но Сатриус не удостоил его одобрением, он проигнорировал браваду Гевехра и продолжил.
- Вэн должен умереть.
- Позвольте мне это сделать, я хочу убить его для вас! – выпалил Гевехр почти живым голосом.
- Нет, у тебя будет другое задание! – Сатриус впервые за день повысил голос.
Гевехр отступил и уставился в пол явно уязвлённый резким выпадом предводителя.
- Если Вэн забрал мальчишку, то как нам теперь действовать? - профессор Белихов закашлялся, на его лбу выступила испарина, - то есть я хотел сказать, они же просто скроются!
- Я рад, что ты об этом задумался, - голос Сатриуса стих почти до шёпота, - жаль, что несвоевременно. По-моему ты должен был лучше выполнить свою работу.
Профессор непонимающе уставился на Сатриуса, набрал в грудь побольше воздуха и ответил.
- Я не смог заставить этого молокососа Ломова поверить, что ему угрожает смерть, хоть видит Бог я старался.
- Ни черта ты не старался, - почти прошипел трёхглазый.