Вэн обернулся, пытаясь разглядеть точку, оставшуюся далеко позади.
- Да, - ответил он, - здесь живут несколько религиозных общин, и все они обычные люди, без каких-либо способностей к магии. Пакостят нам…
- То есть они знают про Магию? – удивился Антон, почему-то именно эта новость ошарашила его. Он ведь ожидал услышать что-то о троллях или хотя бы оборотнях.
- Знают, - подтвердил Вэн.
- А остальные? Вообще все люди? Мне казалось вы держите свои силы в секрете! – Антон перебирал слова, дабы точнее сформулировать окончательный вопрос, - как много людей знает о Магии? Политики, знаменитости, кто-то ещё?
Вэн презрительно сморщился. Акцент на элитах обычного мира, казалось, был ему оскорбителен.
- По большему счёту никто. Никто о нас не знает, - Вэн слегка отстранился, - но, в последнее время, мы теряем бдительность. Стали небрежнее в вопросе скрытности.
- То есть вскоре об этом могут узнать и другие люди? – переспросил Антон.
- Вряд ли. Ваш мир кинематографа и интернета – это идеальная маскировка! Порази я молнией посреди улицы десяток зевак, а свидетелями действа допустим будет многоглавая толпа, как думаешь – что случится?
- Я не знаю… - промямлил Антон, - расскажут другим людям.
- Так ведь их росказням никто не поверит, а что самое забавное – они и сами себе не поверят. Будут искать подвохи, назовут это мистификацией, ну то есть розыгрышем…
- Или пранком, - кивнул Антон.
- Ну да, пранком.
- А как же видеосвидетельства? Ну или тела? Трупы ведь тоже придётся объяснять, - продолжал расспросы Антон.
- Но ведь и мы обычно осторожны, да и арсенал наших методов сокрытия почти безграничен, - менторски изрёк Вэн.
- Непохоже что осторожность твой конёк, - усмехнулся Антон, - несколько десятков человек видели твои чары, и это только за сегодня.
- За нами приберут другие, - небрежно ответил Вэн, - мы спасали свои жизни.
- А если кто-то всё же ускользнёт?
- Обязательно ускользнёт, но как я уже сказал – кто ж ему поверит? Сейчас секреты можно хранить на виду.
Обычные люди. Антон неожиданно для себя обнаружил ещё один вопрос. Вопрос, витавший на подкорке сознания всё это время, слишком скользкий, неуловимый и страшный.
- А я? – спрашивать об этом было нелепо и по детски стыдно, - кто я? Волшебник? Или обычный человек?
- Волшебник, - подтвердил его надежды Вэн, - но не обольщайся – по большей части ты слабак.
От секундного торжественного ликованья не осталось и следа. Оно было выжжено грубым презрительным замечанием. Антон отвернулся, пытаясь скрыть от оппонента озлобившееся лицо.
Вэн вглядывался в серую хмарь, окутавшую дорогу плотной пеленой. Клубы грязного, неестественного пара заволокли пространство, укрыв от наблюдателей старые могучие древа, молодую лесную поросль, небесную синь – они словно оказались в дымящем коконе.
- Опять ловушка? – взбудоражено прошептал Антон.
- Нет, - произнёс Вэн, - мы добрались.
Свет прорвал завесу и открыл взору колоссальное архитектурное чудище. Нагромождение высоких башен, стремившихся проткнуть облака громоотводами и флюгерами, пряталось в окружении каменных крепостных стен. В центре расположилось основное здание. Оно было чуть ниже искусных светлых башен, но выделялось своей готической громоздкостью. Здание сообщалось с башнями и пристройками несколькими наружными коридорами-рукавами. Издали его легко можно было принять за огромное многорукое чудовище, заточённое в камне. Огромные крепостные ворота дрогнули.
- Пойдём, - позвал за собой Вэн, выбираясь из автобуса.
Антон прилип к грязному стеклу. Он разглядывал строение. Всматривался в снующие в разные стороны фигуры на крепостных стенах. Кажется, все там носили длинные темно-серые плащи с откидными капюшонами. Он торопливо выпрыгнул из автобусной двери. Автобус затарахтел.
- Цитадель Ордена Чародеев, здесь ты получишь оружие и начнёшь тренироваться, - в глазах Вэна блеснул недобрый огонёк, - Скалов будет против твоего обучения, но против меня сейчас он не пойдёт…
- Скалов? – Антон уже и забыл о нём.
Дверца для людей, расположенная в середине дубовых крепостных ворот, распахнулась. Навстречу двоим брёл седой козлобородый старец в белой мантии. Своей внешностью он как нельзя лучше походил на иллюстрацию безумного учёного, ставившего опыты над людьми.