Вокруг раскинулись невообразимо высокие вековые деревья, чьи заснеженные непокорные ветви, казалось, упирались в небосвод. Приземление незваного гостя вспугнуло небольшую стайку птичек, вспорхнувших с ближайшего дерева. Следом за ними с ветвей посыпались искорки снежных хлопьев.
Завороженный природной первозданной красотой этого места Антон не заметил тонкую укутанную в плащ фигуру. Кто-то, чьё лицо скрывал капюшон, медленно, шаг за шагом приближался.
Раздался хруст, словно совсем рядом треснула льдина. Антон мгновенно обернулся в поисках источника шума.
Напротив него стоял продрогший человек, укутавшийся в чёрный балахон. Лицо неизвестного почти полностью таилось в тени высокого капюшона, за исключением маленького острого подбородка и явно женских губ. В подтверждение того, что перед ним находилась девушка, также свидетельствовали прорисовывающиеся сквозь грубую ткань тонкие черты тела и округлая грудь.
Антон замер. Его дыхание участилось. Захотелось закурить. Фигура в балахоне двинулась прямо на него. Все чувства смешались в ледяной сгусток, и парень не мог решиться хоть на что-нибудь. И почему его так взволновала какая-то лесная девчонка, пусть даже и закутанная в чёрное одеяние?!
- Кто ты?! – голос Антона звучал менее уверенно, чем тому хотелось бы.
Ответа не последовало. Руки неизвестной скользнули к капюшону и сбросили его на плечи, обнажив серебрящиеся в лунном свете белые волосы и бледнеющее от холода лицо.
Антон поймал на себе её тёплый участливый взгляд. Уголки её алых губ приподнялись. Улыбка полузабытому другу детства.
- Надя?!
Девушка кивнула. Антон преодолел мгновенное оцепенение и прижал к себе сестру. Её худенькое тело, заключенное в объятия, отозвалось дрожью, а по спине у парня побежали приятные мурашки.
- Где мы? – тихо прошептал он.
И вновь ответом оставалась тишина. Антон расслабил руки и выпустил девушку из своей цепкой хватки.
- Я так ждал тебя. Они все говорили, что тебя нет, что ты всего лишь плод моего больного воображения! А я верил! Я помнил! Один я только и помнил!
Надя схватила его руку. Парень почувствовал, как её пальцы с неожиданной для такой хрупкой девушки силой сомкнулись на его запястье. Она потянула его, указывая направление. Антон не сопротивлялся и последовал за ней по едва заметной заснеженной тропинке.
Вскоре лес поредел, уступив место маленькой глухой деревеньке. Двое подошли к небольшому покосившемуся домику. Окна строения были плотно заколочены досками, заборчик вокруг домика повалился, и только густой дым, чадящий из трубы, свидетельствовал о том, что здесь ещё живут люди.
Надя толкнула деревянную дверь, и та распахнулась внутрь. Девушка перешагнула через гнилой порожек и исчезла во тьме коридора.
Воздух внутри был затхлым, кажется здесь давно не наводили уборку. «Неужели моя Надя живет в таком скверном доме?» - Антон задумался и не заметил, как налетел грудью на свою сестру. Надя пошатнулась и что-то недовольно пискнула. Слов к сожалению разобрать он не смог.
- Прости, - произнёс Антон, слегка смутившись.
Послышался треск зажигающейся спички. Красная огненная вспышка озарила обычные ничем не примечательные белые стены. Здесь не было ни вешалки, ни стойки для обуви, ни какой-нибудь тумбочки – одним словом ничего из тех вещей, что обычно принято ставить во входных коридорах. Ничего – только стены, подгнивающие полы и провисший потолок.
Надя открыла следующую дверь, и они очутились в просторной тёплой комнате, залитой свечным светом. Картины. Целое множество картин. Антон будто очутился в мастерской художника. Пейзажи, натюрморты и его собственный портрет. Парень почувствовал невообразимую нежность. Она тоже помнила его.
- Это всё ты нарисовала?
Белокурая красавица, сделав вид, что не расслышала вопроса, подошла к печи-буржуйке отворила чугунную дверцу и подкинула туда полено. Пламя с треском поглотило его. Затем она скомкала лежавшее на полу тряпье и отправила его следом в огонь.
Антон принялся рассматривать картины. Морской шторм, корабль в бухте, странные растения, искажённые кубизмом люди, гроздья винограда, его портрет и трехглазое лицо.