Он остановился возле огромного бетонного дома без окон и с одной серой огромной дверью.
-Это что? На киностудии своя тюрьма?- Оглядел мрачное строение Завертяев Николай.
- Это пятая студия. Найди там Жулькина, завхоза. Он нормальный мужик. Сам из вологодской деревни Сытино. Жена выгнала из-за любовницы лет пять уж как. Ну, он через друзей сюда и попал. Поможет устроиться. Иди.
Нашел Коля Жулькина. Рассказал и про милиционера доброго и про свою любовь к артистке Анне Миних. Да сразу попросил работу найти.
- Помощником осветителя могу взять на трудовое соглашение. Девятьсот рублей в месяц. Свет глаза тебе не режет? Если нет - будешь у тёзки своего, у Лавриненко, ассистентом. Работы много, но и зарплата ничего. Ты по паспорту из Зарайска. Сколько там получал?
- Я из деревни под Зарайском. Слесарь. Столько же и там платили. Пойдёт. А Миних немка, что ли? - Коля уже понял, что ночевать будет здесь, в зале студии. А где ещё?
- Ну да. Угадал. А то многие думают, что еврейка. Но она - баба с норовом. Только с виду скромная да тихая. А вообще - огонь! С ней сам главреж Мосфильма смирно себя ведёт. Главреж! А его только забор наш трёхметровый не боится. Ну, Раневская Фаечка да Столяров Сергей. Всё! Остальные трухают. Вот кроме них и Ани Миних - буквально все. А насчёт Ани ты не шустри особливо. Тут к ней столько дурачков липло - страх сказать. Похерила всех! Даже из горкома партии одного отшила и двух народных артистов. Так что, особенно губу не отвешивай. Люби как любил. Издали. А то испортишь всё, она директору намекнёт и тебя выгонят отсюда - мяукнуть не успеешь. И мне через тебя выговор перепадёт. Короче, пошли к Лавриненко, - завхоз нацепил белую лёгкую кепочку и они стали аккуратно подниматься по лестнице под самый потолок, который был от пола метров за двадцать. Там было много прожекторов и таких странных трубок с разноцветными стёклами, каких Николай никогда и не видел.
Лавриненко принял Колю с удовольствием и когда завхоз ушел, часа два водил его по решетке, встроенной в стену, показывал оборудование и объяснял, что Коле надо делать.
- Слушай, тёзка, - Завертяев Николай тронул его за рукав. - Дай я тебе тоже расскажу, какого пня горелого я попёрся за три тыщи километров из моего совхоза возле Зарайска вот сюда, к тебе под потолок. А то неровно будет житься. И он полчаса в красках повествовал осветителю о своей драматической любви.
- Так ты ей даже не писал? Открыток на Новый год не посылал? А то её этим барахлом завалили просто. Мешками приносят в гримёрку.
- Она обо мне вообще не знает. Меня в её голове, не говоря уж про сердце, вообще не наблюдается. Люблю её односторонне. По фильмам и фотографиям. Такой идиот. Как девчушка сопливая в артистов до двадцати лет влюбляется, так и я - в артистку. Да мне-то уже двадцать пять, блин. И в деревне каждая вторая незамужняя меня бы приняла. А я вот… - Николай отвернулся и горько умолк.
- Ну, ты мужик заметный. Высокий, здоровенный, лицом бог не обидел. Это очевидно всё. Значит такая твоя судьба - идти к нормальной жизни в обход. Да по темнякам. Когда не видно, где ямы с канавами, заборы и мины противопехотные, - погладил его по спине Лавриненко. - Подскажу я тебе как Анну здесь найти. Они на третьей студии в четвертом павильоне сегодня снимают сцену, где её героиня ждёт зимним вечером на трассе попутку до своего городка возле Волги и почти замерзает. Но её случайно спасает взвод милиции на вездеходе. Они со стрельб ехали. Я всё это знаю, потому как подсвечивал им. Там сложный свет. Зима должна зимой выглядеть. У них-то вата вместо снега. Вот меня в подмогу позвали. Я знаю как надо. И то они сегодня уже двадцатый дубль снимают. Не идёт что-то как режиссёр хочет. Так вот ты туда иди и попробуй с ней познакомиться. Только без цветов и приглашений в «Славянский базар», в лучший кабак московский. Она тебя тогда шуганёт, пошлёт так далеко, что…
- Да у меня цветов и нет, - улыбнулся Завертяев Коля. - А про базар этот первый раз вообще слышу. Просто подойду. Без ничего.
- Иди, конечно. У нас сегодня павильон отдыхает. А на завтра я уже всё настроил. Спать пойдёшь в шестую гримёрку. Ключ у завхоза. Там диван мягкий и укрыться есть чем. В углу вешалка, а на ней много шинелей висит. Под одной и то жарко будет, - Коля Лавриненко зевнул. - А буфет в конце коридора. Всю ночь работает. Съёмки-то почти всегда до утра идут. Ночь - это же пора вдохновений.