— Попробуй догони, — хлопнула в его но плечу сбежала вниз и помчалась к качелям, Догнав, он уселся рядом. Мы продолжали смеяться.
Вглядываясь в огни города, я пыталась отыскать квартал, где живет Тору — это в нескольких милях к югу от нашего дома. Нашла его квартал без особого труда: цепочка белых и оранжевых огней вокруг темного пятна. Это пятно — лес, вдоль которого мы иногда гуляли с матерью. Лес обнесен забором, поскольку в IV веке в нем похоронили сына императора. Когда я была маленькой, думала, что весь лес — огромная могила принца-великана. Его колени — там, где со сосны, а ноги — где луга. Я полагала, что в старину люди были гигантами, и считала, что ничего удивительного в этом нет.
В воскресной школе нам читали отрывки из Ветхого Завета. Там говорится о людях, доживавших до тысячи лет. И хотя в Библии описаны события, происходившие в Египте и Израиле, я думала, что в те далекие времена во всем мире жили очень подолгу. А значит, за такой огромный срок люди становились великанами. Ознакомившись с моей гипотезой, мать долго смеялась, но не иронически, а добродушно. Примерно так же смеялся Тору, когда я ему объяснила причину своего ухода из волейбольной команды. Их смех говорит о добром отношении ко мне, несмотря на то что я порой высказываю довольно странные мысли. Впрочем, почему «несмотря на»? Пожалуй, более уместно «потому что».
Тору потихоньку раскачивается. Цепи качелей поскрипывают. Над нами проносятся летучие мыши, хватающие на лету мошкару.
— Моя мама вернулась в свою деревню, — неожиданно говорю я под скрип цепей. — Ты не знал? Она уехала в январе.
Тору, поставив ногу на песок, притормаживает качели.
— Когда брат встретился в школе с Кииоши, он спросил у него, как ты поживаешь, и тот ему все рассказал.
— Так и рассказал?
Тору кивнул:
— Я сразу же хотел навестить тебя. На той неделе пару раз проезжал мимо твоего дома. Надеялся, что ты меня увидишь. А в звонок звонить не стал — постеснялся: вдруг выйдет твой отец или бабушка? Теперь об этом жалею. Сегодня утром я как раз о тебе думал.
Я молчала, рассматривая школьное здание.
— Ты, должно быть, чувствовала себя ужасно.
Выпрямившись, я посмотрела на Тору. Даже в тусклом свете фонаря его глаза светились добротой.
— Конечно. Мне ведь было одиноко. Да и сейчас одиноко.
Слезы, как крошечные иголки, начинают щипать глаза. Я усиленно моргаю, чтобы остановить их. Затем с полузакрытыми глазами иду к стоянке и прислоняюсь к капоту машины. Тору, следуя за мной, встает рядом и кладет мне руку на талию.
— Я хотел тебя видеть, потому что хорошо понимаю твое состояние. Мне оно знакомо.
Я молча кивнула.
Тору притянул меня к себе и обнял. Моя щека прижалась к его ключице. Я чувствую слабый запах бритвенного крема. Тору медленно и ласково поглаживает мне спину, касается губами моего лба и отпускает меня. Я чувствую, как на шее у меня пульсирует вена. Сердце бьется так, словно я пробежала в спринтерском темпе сто метров. Мне хочется самой обнять его и, встав на цыпочки, коснуться губами его щеки. Раньше, беседуя с ним, я подобных ощущений не испытывала. Впрочем, не испытывала вообще ни разу в жизни. Но мои глаза все еще болят от сдерживаемых слез, и я не могу избавиться от тоски. Столько печальных событий произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Внизу сияет огнями наш город. Мы с Тору росли, часто разглядывая один и тот же ландшафт. Стояли на одной с ним платформе, сидели на одних стульях, учили те же самые предметы — только с разницей в пять лет. Я легко представляю себе, как он просыпается ночью от страха перед Божьей карой и от тоски по умершей матери. А если Бога нет, где же сейчас госпожа Учида? И в чем смысл ее жизни и смерти? Как может Тору смириться с тем фактом, что его мать превратилась в горсть праха? Мне хочется сказать какие-то слова, которые бы разорвали пелену печали, окутавшую нас обоих, но эти слова мне на ум не приходят. Между тем уже поздно. Сейчас Тору скажет, что пора ехать: он должен возвращаться на работу.
Закрыв глаза, я говорю первое, что приходит в голову:
— Спасибо тебе за то, что ты вернулся. — Слова застревают в горле, и мой голос дрожит. Тору берет меня за руку. — Я не имела в виду, что ты вернулся из-за меня, — спешу я добавить, чувствуя, что щеки горят. — Не хочу казаться навязчивой. Просто я хотела…
— Все хорошо, — успокаивает Тору, сплетая свои пальцы с моими. — Не нужно ничего объяснять. Я рад, что вернулся и встретил тебя.