— Думаю, что да, — согласилась доктор. — Но птицы — все же не люди. У них многое зависит от породы и от времени года. У воробьев за лето обычно бывает несколько выводков. Наши пациенты, скорее всего, из самого первого. У них впереди полно времени, чтобы научиться летать и самостоятельно добывать корм. А вот у следующих выводков времени остается меньше, поэтому и растут они быстрее.
— Чувствуют, что скоро осень и нужно поторапливаться?
— Возможно. Но, кроме того, у яиц поздней кладки больший энергетический запас. Ведь к концу лета много хорошего и разнообразного корма, — доктор засмеялась. — Мне хотелось бы думать, что все зависит от матерей, то есть от самок. Хотя оперение у папаш, самцов, обычно ярче, чем у самок, но матери все же важнее.
Когда мы выехали на шоссе, я рассказала доктору о перепалке с Рейко.
— Даже не знаю, почему меня так взбесила ее болтовня. Ведь это не мое дело. Но я не сдержалась: нельзя же быть такой дурочкой.
— Это тяжелый крест всех умных женщин, Мегуми. Они вынуждены терпеть женщин глупых. — Лицо доктора стало жестким. — Раньше в подобных случаях я обычно вела себя так же, как вы. Впрочем, что я говорю? И сейчас веду себя так же. Не выношу женщин, по-идиотски хихикающих, глупых и ни в чем не компетентных. Когда я сталкиваюсь с такой особой, мне хочется поставить ее на пьедестал, собрать огромную аудиторию и заявить: «Полюбуйтесь, перед вами очень глупая женщина, но учтите, пожалуйста, одно важное обстоятельство. Мы, женщины, не все такие. Среди нас есть и умные — например, я. Я бы перед вами не стала кривляться и хихикать. Запомните это хорошенько».
Тут я вспомнила, как мы гуляли по центру города с Кейко и она глупо хихикала, кокетливо поправляя прическу, и заговорщицки шептала мне на ухо всякую чушь. Да, доктор Мидзутани права: я тоже не хочу, чтобы все считали меня дурой вроде Кейко.
— Несколько лет назад я порвала со своей закадычной подружкой, потому что она стала вести себя, как идиотка. Не могла этого ей простить.
— Хорошо понимаю вас, — кивнула доктор. — В моей жизни тоже такое случалось. Когда я училась в колледже, многие мои сокурсницы постепенно начали терять интерес к учебе. Программа у нас была трудной, и девочки стали жаловаться на усталость. Они нередко пропускали занятия. Предпочитали бегать на свидания и посещать кулинарные курсы. Одна за другой они нашли себе женихов, устроили помолвки, а затем почти не появлялись в колледже. Им надо было к свадьбам готовиться, наряды шить. Учились ни шатко ни валко — лишь бы дотянуть до диплома. Я оказалась среди них белой вороной. Сидела в одиночестве дни и ночи напролет, уткнувшись в учебники. Меня тогда не интересовало замужество: я хотела стать знаменитым ученым, а не просто мужниной женой.
Доктор Мидзутани замолчала, сосредоточив внимание на дороге. Меж ее бровей пролегла глубокая складка. Поглядывая сбоку на ее посерьезневшее лицо, я с любопытством подумала, как же сложилась судьба ее подруг? Порвала ли она с ними, как я с Кейко? Но Кейко — всего лишь одна потеря. В академии я нашла новых подруг. А не иметь старых друзей среди бывших однокашников — совсем другое дело. Моя мать, человек общительный и приветливый со всеми женщинами из нашего квартала, дружила всегда лишь с госпожой Като и госпожой Учида. Никто из ее новых приятельниц не занял места этих двух женщин, которых она знала с детства. Наблюдая искоса за доктором Мидзутани, я думала о том, есть ли у нее все же близкие подруги или нет?
В воскресенье я забрала воробьев домой, поскольку последние дни все время льет дождь. Перед тем как распечатать конверт с письмом от матери, присланный на адрес клиники, я открыла дверцу переносного контейнера. Поколебавшись секунду, воробьи вылетели из сумки и принялись описывать под потолком круги. Их крылья равномерно жужжали, как детские трещотки на ветру. Пока я читала письмо, птенцы покружились еще немного и уселись на подоконник, как в свое время свиристель — мой первый пациент. Вот что я прочла:
«Дорогая Мегуми!
Рада, что у тебя все хорошо. Как ты и просила, отправляю письмо на адрес офиса доктора Мидзутани.
Надеюсь, что ты тогда будешь навещать Като, даже если сейчас не ходишь в церковь. Госпожа Като очень волнуется за тебя и рада будет тебя видеть, вне зависимости от твоих взаимоотношений с Господом. Когда в январе она меня отвозила в нашу деревню, она обещала заботиться о тебе. Пожалуйста, время от времени навещай ее. Это скрасит жизнь и тебе, и ей. Да и Кийоши будет рад. Ведь вы с ним друзья детства, а старой дружбой надо дорожить.