я позвонил в дверь, и мы вместе пошли на работу. Там так же все было как всегда.- Здравствуйте, Викуся! – слащаво поприветствовал меня шеф. Не знала я тогда, чем этот день закончится. Я даже не заметила его взгляд тогда.Через час он вызвал меня к себе.- Вика, тебя шеф вызывает. Интересно, что ты натворила? Он обычно не вызывает, чтобы похвалить! – сообщила мне наша секретарша Нина.- Не знаю... Может с переводом последним что-то? Посмотрим!- Ну удачи тебе!Я пошла к шефу, кстати, его Павел Иванович звали. Он пригласил войти и предложил присаживаться. То есть звучало это как «предложил», а по сути это был приказ. Павел Иванович любил приказывать. Комплекс неполноценности такой. Женщины его не хотели, но они составляли подавляющее большинство сотрудников, и поэтому ему доставляло удовольствие ими командовать и смотреть, как они беспрекословно слушались его. Так он поднимал свою самооценку, козел старый. Итак, я села напротив него. Он пялился на меня, именно пялился, а не смотрел, через стол.«Козел старый, чего ты пялишься. Обломись, тебе ничего не светит. » - Подумала я, с вежливой полуулыбкой глядя на него.- Уважаемая Виктория Андреевна... Нет, просто Вика. Вам это больше подходит, - слащаво начал он. – Ваш последний перевод требует доработки и, так как я не могу позволить вам тратить рабочее время на исправление ваших ошибок, то вам придется остаться сегодня после работы и исправить их. Но если вы, по каким-то причинам не сможете остаться, то я все пойму и буду ждать завтра ваше заявление об уходе. Незаменимых нет, моя прелесть Виктория Андреевна.«Старый, вонючий козел! Заявление об уходе! Да он издевается надо мной!» - со злостью подумала я, а вслух сказала:- Конечно, Павел Иванович. Я останусь и исправлю все, что нужно. Я могу идти?- Да-да, конечно, Вкуся. Вы можете идти работать.Как только я вышла из кабинета шефа ко мне подлетел Митя со своими робкими вопросами.- Вика, зачем он тебя вызывал? Что-то случилось? Я могу тебе помочь чем-нибудь?- Да ничего серьезного, Митя. Просто мне придется остаться после работы, чтобы исправить кое-что, – я даже не представляла как все серьезно.- Ты иди сегодня домой без меня, а когда я все закончу, я тебе позвоню, и ты меня встретишь, хорошо? – сказала я в конце рабочего дня, когда Митя, как обычно, подошел к моему рабочему столу.- Да! Хорошо! Я буду очень ждать твоего звонка! – его покорность и верность мне вызвала у меня улыбку. Какой он был милый!В офисе было пусто и темно. Как то необычно тихо, что даже жутко. Я уже час пыталась понять, что не так в моем переводе, но тщетно. Вдруг из телефона на столе секретарши Нины раздался голос шефа, разрезавший тишину и заставивший меня вздрогнуть.- Вика! Зайдите ко мне.И я пошла. Я зашла в кабинет. В нем царил полумрак. Шеф стоял возле двери как швейцар. На столе возвышалась полупустая бутылка коньяка.- Проходите, садитесь, Вика.Я прошла и услышала за спиной, как щелкнул замок. Я почувствовала неладное и под ложечкой противно засосало.- Не желаете ли выпить для начала со старым человеком, потешить его, так сказать.- Нет, спасибо. Я просмотрела перевод и не нашла там ошибок...- Ну раз хотите к делу, Вика, то давайте перейдем к делу. Ваша ошибка в том, что вы, такая красивая девушка, скажу больше – обворожительная, шикарная девушка, встречаетесь с таким ничтожеством как Митя, наш программист. Он вас не достоин, – говоря это, он подошел ко мне вплотную и взял меня за плечи. Я даже не сразу осознала это, так как до меня доходил еще смысл его слов.- То есть? Я вас не понимаю Павел Иванович. И не называйте Митю ничтожеством. Он очень хороший.- Я хочу, чтобы вы поняли, Вика. У вас большие перспективы, и если вы будете умной девочкой, вас ждет головокружительный карьерный рост. Я все еще не понимала, что происходит и очнулась только когда этот мерзкий старик, мой шеф, гладил меня по рукам и груди. Я отшатнулась и стала отталкивать его.- Что вы делаете, Павел Иванович?! Прекратите! Я буду кричать! – вопила я никому не нужные, банальные фразы, но мне казалось, что это правильно, как и всем прочим. - Не глупи, девочка! Тебя все равно никто не услышит! Лучше давай попробуем доставить друг другу удовольствие.Дальше все было как в бреду. Он оказался очень сильным, и вырваться у меня не было шансов. Он лапал меня, целовал. Мне было противно до тошноты, и слезы сами текли у меня из глаз. Затем, как в дешевых бульварных романах, он повалил меня на свой стол, скинув с него бумаги и коньяк. Он разрывал на мне юбку и блузку и бормотал что-то невнятное. Меня тошнило от каждого его прикосновения. Дальнейшее я почти не помню. Смутно осознаю, что эта жирная свинья, этот старый похотливый козел отымел меня на столе. Урывками помню как я нашарила в его столе подарочный именной кинжал. Дальше была пустота. Очнулась я стоя возле его стола вся в крови и с кинжалом в руке. Павел Иванович лежал на полу лицом вниз мертвый, туда ему и дорога. Я поняла вдруг, что убила эту сволочь, зарезала как свинью. Я перевернула его лицом. Лица не было. Было кровавое месиво, каша, там где раньше было лицо. Я смутно вспомнила, как полосовала его и какое-то беспричинное счастье стало переполнять меня изнутри. Я ни капли не жалела, что убила его, напротив, я хохотала над его обезображенным трупом. Я пнула рыхлое тело. Из-под него струилась горячая кровь. Мельком взглянув в зеркало, я увидела себя: рваная залитая кровью одежда, растрепанные волосы, размазанные по лицу туш и помада, сумасшедший взгляд. «Надо что-то делать», - лихорадочно подумала я.В столе у Нины было платье, которое она хотела продать кому-нибудь из сотрудниц. Я сходила в туалет, чтобы смыть с себя кровь и причесаться, затем надела это платье и вышла из здания. Охраны на мое счастье не было.Я вспомнила про Митю и набрала его номер. Он не отвечал. «Такой же, как и все – козел. Типичный мужик!» - со злостью подумала я. Я решила сама к нему пойти.В его дворе было темно. Я прошла на ощупь пару шагов и наткнулась на что-то большое и мягкое. Я вытащила мобильник и посветила. К моему ужасу это был Митя! Правильнее сказать его труп. Я сразу поняла, что он труп. Огнестрел в голове никого на моей памяти не оставил в живых. Я сначала испугалась, но через пару минут мне было уже все равно. Я никогда не любила его. И никого не любила по-настоящему. Уже светало. Я брела к своей шестнадцатиэтажке. Не стала заходить в квартиру, а поднялась на крышу. Свобода подействовала отрезвляюще. Я вдруг поняла, как мерзко все то, что со мной происходит. Я никому не нужна, я никого не любила, меня никто не любил, разве что Митя, но он уже мертв. Бедный мальчик. Он был так наивен и не заслуживал смерти. Такой честный и правильный, и такой скучный. Я вспомнила про Антона. Вот он пожалуй заслуживал смерти, хотя нет. Он просто мужик, один из многих. Один из тех, с кем я крутила романы. Только он оказался проворнее, чем я, бросил меня раньше, чем я его. Я вобщем-то его уже простила.Я вспомнила родителей. Они тоже меня бросили. Меня все бросали, но я не замечала этого с высоты своего величия. Мне двадцать пять. Я совершенно одна.И вот сейчас я стою на краю крыши и вспоминаю все это. Один шаг положит конец этой бессмыслице под названием «моя жизнь». Внизу ходят люди. Отсюда, с высоты шестнадцатого этажа, они кажутся мне муравьями. Суетливыми ничтожными насекомыми. Им нет дела до меня, и если я сейчас шагну, для них это ничего не изменит. Самое обидное – это то, что для них я такое же насекомое как и они для меня.Я думаю, зачем я жила? И не нахожу ответ на этот вопрос. Всегда смеялась над неудачниками, а теперь понимаю, неудачница – это я. А еще я жестокая убийца. Но это меня не расстраивает. Жаль только, что его нельзя убить еще раз. Я бы убила с радостью. Такой мрази нельзя жить среди людей.Но теперь передо мной стоит главный вопрос: а мне можно жить? Стоит ли продолжать это существование? Или оборвать все, сделав один шаг в неизвестность и пустоту? А может начать все с начала? Но нет, у меня больше нет сил что-то начинать. Меня никто не ждет, и мне хочется все побыстрее закончить.Расправляю крылья. Легко. Свободно. Весело. Делаю шаг, в светлое и прекрасное Неизвестное...