В общем, пятьсот долларов мне заплатили глубокой осенью, но в рублевом эквиваленте по курсу на начало лета, мотивируя это тем, что рукопись была сдана именно тогда. Если кто забыл, напомню: в августе произошло светопреставление под неудобоваримым названием «дефолт», так что мои пять сотен баксов реально превратились в сотню. Решительно, это число меня преследовало!
Но поскольку я — трудоголик по определению, плюс графоманка, что вообще неизлечимо, творческий процесс продолжался, только в свободное от досуга время я решила попробовать стать журналистом. И меня взяли в районную газету, куда профессионалы не шли: стыдно же признаваться, что докатился чуть ли не до заводской многотиражки. У меня подобных амбиций не было, зато было желание работать. И пока были силы. Работать я собиралась по своему профилю: вести криминальную хронику района.
— Представь себе, получилось. Правда, первое задание меня немного пугает, ну да не боги горшки обжигают.
— И чего же ты боишься?
— Не чего, а кого. Беседовать придется с начальником отделения милиции.
Андрей расхохотался.
— Ничего смешного, — слегка обиделась я. — Любой нормальный человек боится милиции. Тебя что, в детстве милиционером не пугали?
— Не пугали. Поэтому, наверное, я и закончил школу милиции. Интересно у тебя получается: жить с милиционером, пусть и бывшим, не боишься, а вот взять интервью… И как ты намерена собирать криминальную хронику, не общаясь с милицией?
— Кто это тебе сказал, что я не боюсь с тобой жить, солнце мое? — осведомилась я, не собираясь отвечать на первый вопрос. — Может, и живу потому, что боюсь оскорбить тебя отказом. Ну и привыкла, конечно.
— Как ты сама говоришь в таких случаях, я тебя тоже очень люблю, — отозвался Андрей. — Ладно, интервью ты возьмешь. А дальше?
— А дальше буду заниматься подготовкой праздника. Если, конечно, меня не задержат на пятнадцать суток.
— Это за что?
— Ну, мало ли за что, — неопределенно протянула я. — За неуважение к старшему по званию, например.
— А ты — с уважением, — посоветовал Андрей. — Тогда и ночевать будешь дома, а не на нарах. Ладно, пойду завтра с тобой. В качестве группы поддержки. А на обратном пути купим продукты.
— Гениально! — обрадовалась я. — Нам все равно идти мимо рынка…
… … …У здания милиции первым делом обнаружился стенд с давно привычной нам всем надписью: «Их разыскивает милиция». Из любопытства посмотрела: шесть фотографий с именами — фамилиями и все… русские. Я дернула Андрея за рукав:
— Посмотри-ка. Сплошные братья-славяне. Почему мы тогда так предубеждены против, извиняюсь за выражение, «лиц кавказской национальности», хотела бы я знать? Их-то милиция, похоже, не разыскивает.
— Вот с этого и начинай интервью, — посоветовал Андрей. — А я подожду тебя в коридоре, молодость вспомню.
Но интервью началось, разумеется, не с этого. Начальник долго и с определенной тоской меня рассматривал, явно подыскивая предлог повесомее, чтобы от беседы увильнуть. Вот ведь как интересно: чем больше человек реально делает, тем меньше у него желания о своей работе распинаться перед журналистами. Теория выведена лично мной и неоднократно проверена на практике. Не верите — попробуйте сами.
— Ну-с, — прервал, наконец молчание мой визави. — И о чем вы собираетесь со мной беседовать?
— О героических буднях милиции, — отрапортовала я. — Про службу, которая и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна… А для начала давайте познакомимся. Меня зовут Наталья.
— Очень приятно. А меня — Федор Владимирович. Где-то я вас, сударыня, видел.
Старомодное обращение «сударыня» звучало в устах Федора Владимировича, мужчины со внешностью дореволюционного профессора, совершенно естественно. Но вот где он мог меня видеть, я понятия не имела. На соответствующем стенде моей фотографии вроде бы пока не появлялось. Я пожала плечами:
— Даже и не знаю. Здесь я в первый раз. Точнее — второй, первый раз приходила прописываться…
— Регистрироваться, — машинально поправил меня Федор Владимирович, продолжая пристально вглядываться в мою персону. Что, если честно, немного нервировало.
— Регистрироваться, — послушно повторила я. — Разницы, правда, никакой, но…
— А как ваша фамилия? — перебил меня вдруг Федор Владимирович.
Начинается!
— Марлинская, — ответила я, приготовившись в душе к неприятностям.
Кое-какие основания у меня для этого имелись. Примерно месяц назад ко мне на квартиру наведались аж два милиционера. И сообщили, что в нашем районе успешно действует банда домушников. Я не успела спросить их, зачем мне эта занимательная информация, как выяснилось, что наводчицей в банде — молодая блондинка, и свидетели четко указали на мой подъезд: мол есть там такая, белобрысая пигалица.