А ещё кто-то сказал, что беременная женщина должна ежедневно проходить не менее десяти километров пешком. Поскольку лично он не всегда может при этом присутствовать, был куплен шагомер, и несчастная Милочка ежевечерне отчитывается о накрученном километраже. Так что даже робкое предположение о том, что Милочка может ввести в свой драгоценный организм что-то не совсем качественное, действительно может стоить виновнику жизни.
— Уговорил, — отозвалась я. — Сию минуту оденусь, наведу красоту и будем накрывать на стол.
— На охоту ехать — собак кормить, — с философским видом пожал плечами Андрей.
Мне было элементарно некогда ввязываться с ним в очередную полемику. Уж что-что, а разболтанность в число моих основных достоинств никогда не входила, скорее я грешила излишней, почти немецкой, пунктуальностью. И сегодняшний прокол был достаточно редким. И вообще через полчаса я была в полном параде, так что говорить было не о чем.
Первыми, естественно, приехали Павел с Милочкой. Я не видела их обоих месяца два и поразилась, как сильно они оба изменились. Милочка из голубоглазой, воздушной тростиночки, «то ли девушки, то ли виденья» превратилась в настоящий шар, но на лице беременность никак не отразилась. Ни отеков, ни темных пятен, ни прочих «прелестей» интересного положения. А Павел утратил свою сухую, холодную невозмутимость, за которую в свое время получил прозвище «железный», как бы даже помолодел и мог оторвать взгляд от своей любимой только с помощью огромного волевого усилия.
— Мальчик или девочка? — спросила я, выслушав поздравления и приняв подарок.
Милочка покраснела:
— Мы не стали узнавать, — сказала она. — Это как-то нечестно, все равно что в замочную скважину подглядывать.
— Не поняла, — изумилась я.
— По мне все равно, кто родится, — сказал Павел. — Лишь бы быстро и без боли.
У меня вертелась на языке старая, ещё студенческих времен присказка «Скоро только кошки родятся», но язык я благоразумно прикусила. Павел и в менее ответственных ситуациях только терпит мое чувство юмора, но отнюдь его не приветствует. А уж если дело касается его ненаглядной… нет, уж лучше промолчать. Целее будешь.
Андрей по-видимому уловил мое настроение, подмигнул и улыбнулся. Не исключаю, что он и мысли мои прочел, с него станется. Я уже несколько раз убеждалась в том, что мой друг, несмотря на кажущуюся прагматичность и толстокожесть, обладает невероятной интуицией, а уж меня раскусывает, что называется, с полпинка.
В дверь снова позвонили. Явилась Галка — моя лучшая и самая близкая подруга, не раз помогавшая мне справиться с мягко говоря экстремальными ситуациями в жизни. Как всегда — в умопомрачительной мини-юбке, что-либо подлиннее или брюки она надевает только в крещенские морозы. Ну что ж, если имеются красивые ноги, то почему бы не радовать ими окружающих?
— А ты не слишком легкомысленно оделась, подруга? — поинтересовалась я. — Сегодня вообще-то прохладно.
Действительно, за ночь погода резко переменилась: прогноз наших доблестных синоптиков в кой веки раз сбылся. После чуть ли не тридцатиградусной жары столбик ртути в термометре упал почти до нулевой отметки. Меня, в принципе, это мало волновало, но вот дачников было по-человечески жалко — мерзнуть им, бедолагам, на своих фазендах все праздники. Да ещё переживать за будущий урожай.
— Я на машине! — отмахнулась от меня Галка.
Андрей сделал изумленное лицо:
— Значит, пить будешь минеральную воду?
— Это кто тебе сказал такую глупость? — поинтересовалась Галка. — Ты же знаешь, на меня алкоголь не действует.
— Он действует на гаишников, — мягко заметил Андрей. — Примерно так же, как красная тряпка на быка.
Я не удержалась и фыркнула. Галка сама никогда за словом в карман не лазила, язычок у неё — бритвенный, но переговорить Андрея ей никогда не удавалось. Я же получала от их пикировок чисто физическое наслаждение и никогда не упускала возможности послушать. Но тут я заметила, что Галина какая-то не такая. Вроде бы чем-то сильно озабоченная.
— У тебя что-то случилось? — тихонько спросила я её, затащив на кухню. — Ты какая-то опрокинуто-заторможенная. Опять с Тарасовым поцапалась?