Еще одна короткая пауза.
— Ты меня всегда поражала своей интуицией. Да, хочу попросить ещё об одном. Можешь поехать и поговорить с Милочкой? То есть я тебя сам отвезу и подожду возле больницы. Кто знает, вдруг она тебе скажет, в чем дело. Тогда я буду знать, как действовать. В каком плане? В том, как ей помочь, что бы там ни произошло. Верю, что понимаешь. Во сколько ты можешь? Отлично, в час дня я возле твоего дома. Спасибо тебе заранее, Аленушка…
Когда Павел положил трубку, лицо его уже не было таким беспросветно-хмурым. Я вопросительно посмотрела на него. Он кивнул:
— Все в порядке. На Алену можно положиться. Отвезу её завтра к Милочке, пусть разберется. А я буду действовать уже в зависимости от информации… Наташа, почему такое кислое лицо? Что тебя не устраивает?
Начинается! Любимое занятие моих друзей и знакомых — анализировать выражение моего лица. И делать потрясающие по своей нелогичности выводы из этого увлекательного занятия.
— Слушай, давай не будем играть в психоанализ, — все ещё достаточно миролюбиво попросила я. — Мне, прежде всего, не по душе всякие бабские штучки, уж не взыщи. Просто так попыток самоубийства не предпринимают, а если там все так чисто, как ты рассказываешь, значит — игра нервов. Слишком тонких для нашей грубой жизни. Одно могу сказать — без мужика тут не обошлось, вот хоть побожусь. Знаешь, бей сову о пень — сове достанется, пень о сову — опять сове достанется. Все равно в проигрыше остаются женщины, и хотя их, как тебе известно, я люблю ещё меньше, чем мужчин, жалко же. Вот и злюсь на весь женский пол и на себя заодно, как на его представительницу, пусть и не вполне типичную. Думать нужно, головой желательно, а не сидеть и источать неземное обаяние.
— Ты не права, — спокойно ответил Павел, напрочь игнорируя мой пафос. — Все, в конечном итоге, зависит от мужчины. И если женщина ему изменила, значит, сам он в этом и виноват. Что-то не так делал, чего-то не делал вообще… Так что если даже принять твою версию…
Я так и подскочила. Павел слово в слово повторил высказывание моего покойного мужа относительно женской верности и отношения к этому явлению настоящего мужчины. Но именно поэтому мне лично никогда в голову не приходило сбегать от него «налево». Тем не менее, совпадение было потрясающим, и то уважение, которое я и без того испытывала к Павлу, только увеличилось.
— Да, я попробую все уладить, — продолжил Павел, проигнорировав мое телодвижение. — Считайте меня кем хотите, хоть дураком, хоть подкаблучником, но я не хочу терять Милочку из-за того, что она… возможно, в чем-то ошиблась. Я её слишком для этого люблю. И всегда буду любить, что бы она там в дальнейшем ни вытворяла. Хотя и надеюсь, что она меня пощадит и больше так не поступит. Очень надеюсь. Главное, чтобы она не выбрасывала меня из своей жизни.
— Таких мужчин, как ты, Павлик, на самом деле не бывает, — фыркнула я. — С тебя нужно писать икону и молиться на неё натощак и на ночь. Всю оставшуюся жизнь. Я бы на месте Милочки именно так и поступила.
— Не язвила бы ты, Наташа, — устало откликнулся Павел, — побудь один вечер для разнообразия просто тихой и красивой женщиной. Мы с Андреем хоть и друзья, но совершенно разные люди. Его ирония взбадривает, а меня чаще всего раздражает.
— Извини, — покаянно сказала я, — меня действительно заносит. Но я совершенно не собиралась над тобой издеваться. Поверь, единственно восхищение… От чистого сердца… Кстати, хотите интересный сюжет? Ко мне в клубе один тип клеился…
— Но-но! — угрожающе отозвался Андрей. — Только не надо исповедей. Тебе Павел только что объяснил, что мы хоть и друзья, но совершенно разные люди.
— А никто и не собирается исповедоваться, — отмахнулась я. — Во-первых, этот тип вчера клеился к Галке на презентации и по этому поводу чуть было не развалилась дружная семья Тарасовых. А сегодня прицепился ко мне. По-моему, у него такое хобби: волочиться за каждой встречной юбкой.
— Очень может быть, — хмыкнул Андрей. — Банально до соплей, что интересного ты усмотрела в этом сюжете?
— А то, что пока мы с тобой садились в машину, этот тип разговаривал с Марианной. Женой Максима. Которая пропала.
— Что-что? — одновременно спросили оба друга.
— То, что слышали, — ответила я, наслаждаясь честно заработанным реваншем. — Марианна, живая и невредимая, ворковала с этим Дон-Жуаном, а рядом стояла роскошная иномарка. Лучше, чем у тебя, Павлуша.