Мое хамство Павел предпочел пропустить мимо ушей.
— Номер ты, конечно, не заметила? — безнадежно спросил он.
— Так темно же было! — возмутилась я. — И от нас до них — метра три, не меньше. Но за рулем кто-то был, это точно. А машина такая огромная…
Лучше б я этого не говорила! Вот тут-то на собственной шкуре и испытала, что такое перекрестный допрос, да ещё с пристрастием. Вы не поверите, но они исхитрились не только вынуть из меня максимально полное описание машины, но даже определить марку. Оказывается, это был «Джип». Причем не просто «Джип», а ещё и «Тойота-РАФ-4». В просторечье именуемая также «бабская тачка». Почему-то ни один уважающий себя мужчина за руль этого средства передвижения нипочем не сядет, а вот для богатых дамочек — самая что ни на есть любимая модель. Причем в городе — абсолютно бесполезная ввиду своей сверхпроходимости.
— Ну, и что вам это дает? — поинтересовалась я, вытирая со лба обильную испарину. — Может быть, машина просто стояла рядом? И вы, как сами любите выражаться, снова «тянете пустышку»?
— Работа наша такая, — вздохнул Андрей. — Между прочим, могла бы рассказать и раньше.
— Ты же просил помолчать! — совершенно искренне возмутилась я. — Вот я и молчала. А когда приехал Павел, обо всем забыла.
— Боюсь, что ты забыла об этом значительно раньше, — со зловещей нежностью сказал Андрей.
Я только руками развела. Ну, забыла, ну, рубите голову. Не могу же я помнить обо всем сразу! У меня-то работа совершенно другая.
— Ты хотел рассказать о своей поездке в Белые Столбы, — сделала я чрезвычайно хитрый с моей точки зрения тактический ход. — Что там прояснилось?
— Только то, что все ещё больше запуталось. Колян этот замечательный более или менее пришел в себя, но теперь прикидывается полным идиотом. Откуда деньги — не помнит, никакой Татьяны Георгиевны — не знает, женщину такой внешности сроду не видел и вообще — пьян был. Спрашиваем: на какие деньги был пьян? Отвечает: кто-то подарил. Вы ж понимаете, кто-то в наше время взял и подарил алкоголику просто так несколько тысяч рублей. Идем дальше: откуда на шарфе, которым была задушена женщина, отпечатки твоих, Колян, пальцев? А они там есть, причем в большом количестве. Он только плечами пожимает. У него единственная мечта: принять на грудь, чтобы здоровье поправить. В общем — безнадега полная. И тут появляется какой-то милиционер, который в тот вечер дежурил на станции. Случайно зашел к приятелям, и такое, между прочим, бывает. И тут же вспоминает, что видел этого самого Коляна на платформе перед заходом солнца. Причем не одного, а в компании с каким-то мужиком. Мужика не разглядел, солнце в глаза било, помнит только, что высокий и, вроде бы, брюнет. И с фотоаппаратом… Что с тобой, Наталья?
Я подскочила, как ошпаренная, пронзенная совершенно невероятной догадкой. Куда я засунула пакет с масиковыми фотографиями? Был же вот тут, на полке…
— Не ищи, — прочитал мои мысли Андрей, они у меня в портфеле. Я их на всякий случай с собой захватил, иначе вообще бы никакого толку не добился. Ты правильно сообразила: мужик с бутылкой возле магазина — Колян. Тогда я ему показываю фотографию твоего замечательного поклонника. И тут у него возникает просвет в сознании и он заявляет, что этот вот самый мужик заплатил ему «бешеные бабки», чтобы тот напугал одну бабу. Мешала она ему чем-то. А дальше Колян, естественно, опять ничего не помнит и только утверждает, что если деньги — у него, и он на них даже может выпивать в свое удовольствие, значит, работу выполнил. Остальное спрашивайте с мужика, только он ни имени его, ни фамилии не знает и вообще в тот день видел первый и последний раз в жизни.
— Час от часу не легче! — простонала я. — Масик заказывает убийство! Да не может быть такого. Он же за копейку удавиться, лучше сам кого-нибудь убьет.
— Это, между прочим, не исключено, — подал голос доселе молчавший Павел. — Колян может быть только для отвода глаз, «подсадная утка», так сказать. Хотя…
— Не сходится, — подхватил Андрей. — Ни единого отпечатка ни на даче, ни в саду. Даже на бутылке этой злополучной, которую возле качелей нашли, тоже чьи-то ещё отпечатки, но опять-таки не Коляна. Так что Масика, пожалуй, придется задержать. Слишком уж много улик на него указывает.
— Вот именно — слишком много! — попыталась я снова проявить свою эрудицию. — Кто-то вам Масика активно подсовывает, мне кажется. Фотография чуть ли не на трупе, портрет главного подозреваемого в его собственном исполнении, прогулка под ручку с Марианной в Белых Столбах, где каждый чужак — бельмо на глазу. Не верю!