Машина уже летела по Калужскому шоссе, оставляя позади все другие автомобили с такой легкостью, будто они просто стояли на месте.
— Очень гонишь, — заметил Александр Николаевич после паузы. — Не боишься?
— А ты? — ответила она вопросом на вопрос, но, не дожидаясь ответа, продолжила уже утвердительно. — Боишься. Ты многого боишься, Саша. Боишься взять на себя хотя какую-то ответственность, боишься полюбить, боишься быть щедрым, боишься чего-то недополучить от жизни. Теперь ты боишься, что мы врежемся в какую-нибудь машину или слетим в кювет. Ну — слетим, что дальше?
Она замысловато выругалась, так, что Александр Николаевич даже вздрогнул от неожиданности и ещё увеличила скорость. Марианна на заднем сидении не заплакала даже, а как-то заскулила:
— Не надо… Мне плохо… Ирочка, не надо.
— Начинается, — сквозь зубы прошипела Ирина.
Она резко затормозила, так, что от удара об лобовое стекло Александра Николаевича спас только ремень безопасности, съехала к обочине, остановила машину, покопалась в сумочке и повернулась к Марианне:
— Протяни руку.
— Я не хочу больше, — прошептала та с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Пожалуйста, отпусти меня. Я никому ничего не скажу.
— О чем? — жестко спросила её Императрица и, не дождавшись ответа, повернулась к Александру Николаевичу. — О чем и кому может рассказать эта маленькая шлюшка? Что она знает? Не обо мне — о тебе?
И тут Александр Николаевич внезапно понял, что Марианна знает почти все. Кроме одного-двух эпизодов, но это уже мелочи. И что она действительно становится опасной для него, потому что может разрушить, отнять все то, что составляет для него радость жизни. И с чем он останется? С полусумасшедшей, почувствовавшей вкус к богатству девушкой? В коммуналке? В полном одиночестве, потому что от него наверняка все отвернутся. Если не произойдет чего-нибудь похуже…
— Ты сам видишь, — сказала Императрица, совершенно правильно расценив его молчание. — А любовник с криминальным прошлым мне ни к чему, каким бы великолепным самцом он ни был. Так что или она — или я. Решай. Только очень быстро. Если она, то убирайся вместе с ней из машины и забудь обо мне.
Александр Николаевич слегка пошевелился, но так и не смог произнести ни единого слова и лишь глазами указал Императрице на ампулку, которую та держала в руке.
— Я так и думала, — спокойно отреагировала она. — Ты же неглупый человек. А теперь помоги мне, не могу же я все делать сама. Да и не хочу.
Он перегнулся назад, схватил безвольную руку Марианны и потащил девушку вперед. Через мгновение все было сделано. Марианна обмякла, закрыла глаза и откинулась на сидении.
— Поехали, — приказала Императрица. — Через час сменишь меня, там дорога хуже, в таком темпе я ехать не смогу. А тащиться, как черепаха, ненавижу. Подумай пока, что знает эта кукла. Потом мне расскажешь.
Первый раз в жизни Александром Николаевичем командовала женщина. И как командовала! Насилия над собой он не терпел ни в каком виде, даже робкие упреки выводили его из себя и обычно приводили к разрыву. А уж подобного обращения он тем более не снес бы ни от кого… до сегодняшнего дня. Н-да, укатали, похоже, Сивку крутые горки. Теперь нужно срочно придумать что-то такое, что не оттолкнуло бы от него Ирину. Или — рассказать правду? Невозможно, он и так слишком запутался. Лучший вариант: признаться в излишней слабости к женскому полу. И сказать, что Марианна может все рассказать его жене. А тут такое начнется! Да, именно такую версию и надо излагать. Ревнивая жена и ходок — классическое сочетание, тема для тысячи анекдотов и повод для десятков тысяч семейных драм и трагедий.
Через час Ирина затормозила, потянулась и сказала:
— Ну, меняемся местами. Ты уже придумал, чем тебя может шантажировать Марианна?
— Да хотя бы тобой, — уже почти спокойно ответил Александр Николаевич, усаживаясь за руль. — Расскажет жене, дальше, наверное, объяснять не надо.
— Почему же до сих пор ничего не рассказывала? Только не говори, что я — твое первое падение в безупречной супружеской жизни.
— Наверное, до сих пор рассчитывать было не на что. А теперь думает, что за молчание ей могут и заплатить.
— А платить, конечно, буду я? — прищурилась Императрица. — Нечто вроде этого я и предполагала. Нет, миленький, я плачу только за свои прихоти, а не за чужую дурость. Если хочешь знать, малютку нужно просто убить. И — концы в воду.
— Какие концы? В какую воду? Ты с ума сошла, Ирина!